Сквозное. Навылет

Когда они поднялись на этаж, где, по сообщениям, их ждал Степан с Профессором и, собственно, Светлана, судьба которой у него все еще была под большим вопросом, в коридоре царила… суматоха. Тем более странная, что в остальных помещениях, где уже прошли, ничего не нарушало сонной тишины раннего утра… даже ночи еще, по факту.

Здесь же… Какой-то далеко немолодой, уставшего вида мужчина, в измятом хирургическом костюме и халате, натянутом кое-как, тихо втолковывал что-то у распахнутой двери кабинета Саньку.

Тому самому доктору философских наук, который, по мнению Шуста, вообще непонятно зачем столько времени на диссертации угробил. Хотя умный человек — всегда польза в деле, и поговорить приятно, этого не отнять. Очевидно, сейчас тот, который врач, тоже так считал, потому как, казалось, хоть разговор и шел на повышенных нотах, собеседники друг друга понимали неплохо.

Шустов тоже собирался поучаствовать в этой беседе, сразу, как только девочку свою увидит и убедится, что с ней все нормально.

Лялька, заметив его, как-то резко с пола подскочила, где до того сидела с какого-то испугу. Зареванная вся, нос опух, глаза на него таращит, схватилась за руку Степана, будто за спасательный круг, побледнела, как полотно…"

"Настороженно обернулся, умолкнув, и тот доктор, Маркиян Тарасович Жовнеренко. Судя по тому, что выяснили уже, один из лучших специалистов страны, занимающийся проблемами онкологии щитовидки.

Но, и несмотря на последний обнадеживающий факт вроде, это все Денису кардинально не нравилось.

Их поведение…

— Где моя жена?! — отрывисто и резко потребовал он ответа у всех разом.

Операция, по сообщениям того же Степана, закончилась два часа назад. Так что Денис хотел… Нет, пожалуй, впервые в жизни Шустов нуждался! Испытывал жизненную потребность увидеть другого человека. Просто увидеть, убедиться, что все… хоть в некоторой степени нормально… За руку взять, сжав тонкие пальцы, которые так часто в его ладони дрожали, стиснуть, чтоб кожу ее своей прочувствовать, согреть… До боли, до разъедающей грудь жгущей щелочью, муки, которую не гасили ни сигареты, ни крепкий кофе, он хотел Талу увидеть.

Жену свою…

Забавно вышло. Не думал никогда, вот вообще… Сам себя удивил. Кривая ухмылка, которую больше в голове ощутил, чем в состоянии был сейчас отразить, лицо исказила скорее.

Документы сделали, когда Шуст выехал.