Сквозное. Навылет

Увидел, как вся ее кожа покрылась мурашками, и совсем другая уже дрожь по телу, та, что ему откровенно нравилась!

И у Дениса, вообще, снесло половину башки! Его эта картина с чего-то настолько завела, сам не отловил тот момент, когда руками в мокрые волосы Талы еще сильнее зарылся, накрутил на кулаки до легкого натяжения, двинулся бедрами, проталкиваясь глубже, заставляя попёрхиваться, чуть рот приоткрывать, чтобы глотнуть воздуха. Подтолкнуть взять еще больше!

И эти ее проклятые пальцы, сжимающие основание его члена! Кольцо, что давило…

— Твою налево, Тала! — просипел, как бетонной плитой придушенный.

Отстранился рывком, потянул вверх резко, заставляя ее подняться, прижал собой к кафелю, чуть из-под струй воды уводя. — Я же реально не хочу тебя сейчас еще мучить…

— Почему мучить? — рассмеялась она новым и незнакомым, нехарактерным для себя низким грудным смехом, чуть царапая его плечи пальцами. Качнула бедрами, продолжая дразниться, прижаты же так, что та самая вода между их телами не просочится.

Двоих, как одного, обтекает. — Значит, если ты хочешь, все правильно. А если хочу я, то прям нельзя и мучение? Так, выходит, Денис? — заломила брови, будто над ним смеясь. — Мне секса с тобой хотеть запрещено? Или проявлять инициативу нельзя? Помоги разобраться… — хрипло и протяжно уточнила эта чертовка, опять пустив свои руки блуждать по его телу.

Да ну на фиг! Он железный, что ли? Да и правда, дебильно выходит, ломается тут, будто целка. И сам факт, что его хочет, что ее от него также ломает, добивал в нем остатки того разума и выдержки, которыми Шуст, вообще-то, по жизни гордился.

— Можно! — пророкотал натурально, впившись в ее припухшие мокрые губы, ворвался в рот алчным языком. — Если хочется, то кто ж тебе запретит, чудо? Ты видишь, чтобы я тебе отказать был в состоянии? — ухмыльнулся в ее же рот, надавил бедрами, напирая, наваливаясь всей массой, явно дав понять, что никто ни от чего не отказывается."

"Стремительно оторвав ее от кафеля, развернул к себе спиной.

— Упирайся! — распорядился отрывисто, уже сам ее бедра заставляя выгнуться для себя удобней. И, физически не имея сил для каких-то прелюдий после ее дразнилок и игр, одним движением вонзился, насадил Талу на себя.

Замер через титаническое усилие, услышав прерывистый, глубокий выдох, напоминающий стон. Дал ей пару секунд подстроиться, буквально распластав по стене. Не было сил от нее оторваться.