Сквозное. Навылет

Раскинула руки, закружившись на месте, подставив лицо холодным кристаллам, не обращая внимания на остальных.

— Снег… Господи! Как же я ждала снега! — выдохнула уже едва слышно, ловя снежинки губами.

А тяжелые тучи, будто стремясь угодить ей, все щедрее сыпали, как-то моментально укрывая брусчатку тонкими и невесомыми, ледяными, белыми лепестками.

— Я смотрю, тебя снег больше моря порадовал, — рассмеялся Шустов, подойдя. Вновь обхватил ее, теперь за плечи. Как укрыл собой от ветра, который в лицо кидал холодную красоту, покалывая кожу.

— Ты не понимаешь, Денис! — все еще с восторгом отозвалась Тала, погруженная больше в свои эмоции и мысли, если честно. Сама не заметила, как откинулась на его руки, продолжая пытаться губами снежинки ловить.

— Так объясни, девочка моя золотая? — вроде попросил, а на самом деле в голосе приказ. Но сейчас это ее, скорее, веселило.

— Это снег! Я так хотела, чтобы снег пошел, все дома на небо смотрела, а он здесь… — вдруг выпрямилась, обняв лицо Дениса ладонями в необъяснимом запале.

 — Все получится, понимаешь?! Все получится… Я загадала так, если будет снег! — не до конца понимая, что делает, подалась вперед, обхватила щеки Дениса ладонями, прижалась распахнутыми, холодными от снежинок губами к его горячему рту. Поцеловала его сама, с пылом, с какой-то совсем безыскусной страстью, не плотской, нет, радостью своей делясь.

— Что именно получится, чудо? — с улыбкой ответил Шустов на ее поцелуй, это он всегда охотно, да.

Чуть прикусил губу, перехватил сильными руками под спину, чтобы стабилизировать их и дать опору.

— Все… Все хорошо будет, — выдохнула ему в жадные губы, чуть прикрыв глаза и сквозь ресницы Денисом любуясь.

А у самой дурацкая, чуть безумная улыбка на пол-лица, кажется, которую он слизывает языком, выпивает прямо, не позволяя отстраняться. Но Тале и не хочется. И восторг этот всю душу охватил, засмотрелась на него: на волосы, которые снег припорошил, на снежинки в его ресницах.

Переполняло внутри что-то, давило грудь непривычным теплом, не только чувственным, другим совершенно, почему-то делающим этого мужчину ей сейчас невероятно, почти невыносимо близким!

— Ты красивый такой!.. — выдохнула, сама не поняв, что оно наружу выплеснулось. И вдруг смутилась каких-то совершенно глупых, девчачьих слов.

У Шуста удивление в глазах блеснуло. Всмотрелся внимательней в нее, наклонился к ее лицу ближе.