Сквозная линия

Но она упорно обертывала книги в газетные листы, вырезая ножницами соответствующие треугольные фигуры, чтобы газетная обложка легла размер в размер, тютелька в тютельку…

Стояла хорошая погода середины апреля, и обе они, Анна Вениаминовна и Маша, случайно соседствуя на скамье, наслаждались видом пробуждающейся природы, которую шумно и деловито приспосабливали под свои низменные – они же и возвышенные – нужды размножения сообразительные вороны: отламывали веточки крепкими клювами, вставляли их в старые гнезда, реставрируя прошлогодние, и строили новые…

Под конец часового совместного наблюдения этого редкого и забавного зрелиша Анна Вениаминовна прочла строки стихотворения:

Широк и желт весенний свет,нежна апрельская прохлада,ты опоздал на много лет,но все-таки тебе я рада…– Какие чудесные стихи! – воскликнула Маша.

Знакомство завязалось.

– Ах, грехи молодости, – улыбнулась очаровательная пожилая дама.

Маша легко согласилась, хотя за ней этот грех не водился. Она проводила Анну Венаминовну до дому, та пригласила зайти. Маша зашла. Маша происходила из простой инженерской семьи. В детстве у них дома стоял предмет «Хельга», а в нем не тронутые человеческой рукой ровные тома из серии «Всемирная литература» и одиннадцать хрустальных бокалов – один разбил папа. И сувениры из стран, которые теперь называются странами содружества: грузинский черный кувшин с серебряным разводом, литовская кукла с льняной головой и украинская желто-коричневая свистулька в виде известного животного с розовым рылом, производителя любимой малоросской закуски.

"А тут – все стены заставлены полками и книжными шкафами и книгами без переплетов – а, вот почему она их обертывает, иначе разлетятся по страницам! На полках и на стенах – сплошь фотографии смутно-знакомых лиц, на некоторых дарственные надписи.

Завязалась дружба.