Скромная семейная свадьба

Я чуть запрокинула голову, чтобы поймать его взгляд и убедиться, что не совершаю сейчас ошибки, но он понял меня совсем по-другому. Поцелуй, поначалу нежный, становился все более и более страстным, заставляющим меня забыть обо всем, что сегодня случилось."

"– Пожалуй, нам стоит отсюда уйти, – чуть хрипловато сказал Андрес, – если мы не хотим порадовать твою сестру скрипом кровати. До этого совсем немного осталось.

Оказалось, что я уже лежу на этой самой кровати, его правая рука совершает увлекательное путешествие по моей ноге, левая – пытается разобраться в хитросплетении пуговичек на блузке, а я притягиваю этого фьорда к себе за шею и подаюсь навстречу, даже не думая останавливать.

Дышали мы оба часто, как после хорошей пробежки. Я смотрела в его глаза и со стыдом понимала, что хочу продолжения, хочу, чтобы его руки прошли по моему обнаженному телу, даря вот эти странные будоражащие ощущения. И мне уже нет никакого дела до Тересы. В самом деле, пусть порадуется, если уж у нее других причин для радости не осталось.

Отчаянный крик Эдиты донесся до нас, заставив вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. Горничная вопила не переставая, как испортившийся сигнальный артефакт, и ее немелодичные завывания наверняка разносились по всему дому.

– Что-то случилось, – встревоженно сказала я и бросилась к двери.

Мне почему-то вспомнилось, как Эдита так же испуганно орала в тот раз, когда застала Тересу вместе с Даниэлем.

Но не могла же сестра устроить подобное прямо перед собственной свадьбой?

Как я и боялась, горничная оказалась на пороге Тересиной комнаты. Она страшно выпучила глаза и невоспитанно тыкала пальцем внутрь, продолжая истошно вопить. У меня просто сердце оборвалось в предчувствии неминуемого скандала. Я помедлила пару мгновений, собралась с духом и заглянула.

Тереса лежала на ковре около своей кровати. Ее волосы, как и тогда, разметались змеями. Черными глянцевыми змеями по светло-бежевому ворсу.

Отвратительно безжизненными змеями. И сама она была неподвижна, как статуя, и такая же белая.

– Прекратила орать! – жестко сказал Андрес и тряхнул Эдиту за плечи. – Может, она еще жива, – потом добавил намного тише: – Хотя кого я пытаюсь обмануть? Здесь уже лекарь не поможет.

Горничная замолчала, будто из нее разом вышел весь необходимый для крика воздух, и лишь продолжала испуганно вращать глазами.