Сходняк

– Тебе что было сказано, чмо?! Повтори слово в слово!

– Гош, да я ж пошутил просто...

– Глухой?!

– Ну, это-о, – протянул хлопчик в шлепанцах и майке, пожимая плечами и глупо улыбаясь, – сказано было смотреть, чтоб не выходили из кабинок.

Судя по внезапно разгладившемуся лицу, ему вдруг на ум пришла удачная отмазка. И он не замедлил выдать ее:

– Показалось, что эта баба там чего-то откручивает. Обязан был проверить.

– Обязан был сказать мне, – проговорил Гоша. -А ты не сказал, коз-зел...

– Думал, проверю и скажу.

..

– Глубоко проверил?

– Не успел, давай схожу продолжу, – глумливо ухмыльнулся хлопец.

– Теперь я продолжу."

"После чего Карташ увидел, как работает похожий на неандертальца Гоша.

Таким, как этот Гоша, не нужно знание приемов, техники боя и, уж тем более, философии единоборств. Все, что нужно таким, как Гоша, – это дотянуться до противника. После чего, как поется в детской песенке, «делай с ним что хошь». С проштрафившимся хлопцем Гоша поступил так: развернул лицом к стене и просто, даже, показалось, несильно толкнул.

Хлопец вмазался в стену и, оставляя кровавый след, сполз вниз по белому кафелю. Гоша наклонился, поднял его с пола одной рукой и с легкостью запустил по проходу. Хлопец пролетел мимо всех кабинок – Карташ еле увернулся – и распластался возле последней. Гоша настолько нехотя все это проделал, настолько вполсилы, что невольно возникал вопрос: а что было бы, примени он всю силу, отваленную ему природой... Гоша двинулся обратным путем, остановился возле девушки, которая вышла из своей кабины совершенно голой и без тени смущения, скрестив руки под грудью, с усмешкой смотрела на то, что происходит между душевыми кабинками.

– Ты зайди обратно, не свети, – сказал ей Гоша.

– Боишься возбудиться? – хмыкнула Маша.

– Еще раз вякнешь, овца, сперва сломаю нос ему, – Гоша показал на Карташа, – потом тебе. Пошла обратно.

И сказано сие было столь равнодушно, словно речь шла о колке дров, и сия интонация на Машу подействовала.

Фыркнув, она, как и было попрошено, зашла за салунные дверцы, вернулась под теплые душевые струи.

Гоша подошел к штрафнику. Тот уже поднялся на четвереньки и теперь отплевывался кровавыми сгустками. Вода, текущая из-под кабинки, смешивалась с кровью, и алая жидкость, делаясь все светлее, бежала по белым кафельным плиткам, уходила в слив, прикрытый решеткой.

– Ты чего, Гоша! – поднял голову штрафник. – Чего тебе эта баба!..

– Баба мне боком.