Сказка на ночь для дракона

Арий притушил светильники, погрузив комнату в полумрак, и принялся бережно, как маленькую, укачивать меня в своих объятиях.

Он что-то шептал своим бархатным голосом, горячими ладонями поглаживал меня по спине, перебирал волосы, и понемногу ужас, ледяной клешней вцепившийся в сердце, начал отступать.

— Что тебя испугало, мое сердечко? — он зарылся носом мне в волосы и глубоко вдохнул.

— Я не могу вернуться домой. Я застряла в этом мире и не могу вернуться домой… — у меня даже слез не было, только глухая печаль и растерянность.

Арий крепче прижал меня к себе, успокаивая, и я подумала, что могла бы целую вечность вот так сидеть у него на руках и слушать размеренный стук драконьего сердца. Чувствовать тепло ладоней и надежность крепкого плеча под щекой. Наслаждаться голосом, от которого бегут приятные волны по позвоночнику и вдыхать его аромат, очень свежий и приятный.

Жаль, что совсем скоро нужно будет слезать с его колен, выбираться из теплого кольца рук, переставать дышать его запахом и начинать как-то жить.

Потому что он дракон, принц и у него гарем.

А я невнятная попаданка с подозрительной татуировкой на спине и неопределенным будущим. И единственное, что у меня есть ценного, это магический ромб, спрятанный под подушкой.

Глава 37

Мне снова снилась мама. Я сижу у нее на коленях, обнимая за шею, и рассказываю о каких-то своих детских печалях.

Мама слушает и гладит меня по голове, утешая:

— Не переживай, моя маленькая принцесса. Я тебе очень сочувствую, но поверь, это все пустяки.

Я всхлипываю, сердясь и обижаясь на ее слова, потому что мои беды кажутся мне самыми серьезными в мире. А потом заявляю, с детской категоричностью и непримиримостью:

— Ты злая! Я уйду от тебя! Улечу в свою красивую страну, в…

— Регина, просыпайся. Вставай!

Я недовольно мычу и лезу головой под подушку — какое вставать, если я только-только заснула? И сон про маму хочу досмотреть.

— Региночка, снимай повязку и поднимайся! Скоро завтрак невест с женихами и приглашенными гостями, тебе надо к нему подготовиться.

С трудом принимаю вертикальное положение и, содрав с глаз повязку, осоловело таращусь на Станисласа. Вот ведь зараза жизнерадостная — такая рань, а он свеж, бодр и сияет, как новогодняя елка.

— Претемнейший, — бурчу я, — ты так часто врываешься в мою спальню, что однажды тебе придется на мне жениться.