Сказка на ночь для дракона

"

"Переждав, пока стихнут восторженные шепотки, Вилис продолжил:

— Поэтому, на нынешнем отборе мы оба будем выбирать себе спутницу жизни.

Раздалось дружное «а-ах». Кто-то из девиц попытался от счастья потерять сознание.

В полном шоке я подняла глаза и уставилась на невозмутимую зеленоглазую физиономию.

Поймав мой оторопелый взгляд, Арий медленно растянул губы в плотоядной улыбке и нахально мне подмигнул.

Глава 24

Во время королевского обеда настроение у меня окончательно съехало вниз. Живот давно подводило от голода, но под настырными взглядами Ария кусок просто не лез в горло.

В начале застолья каждой участнице полагалось представиться и рассказать немного о себе.

Первой выступила местная прима в бирюзовом платье. Гордо задрав подбородок, девица сообщила:

— Думаю, все знают мое имя.

— Не все, — буркнула я, вызвав спесивый взгляд красотки и любопытный Вилиса Третьего.

— Мое имя — леди Годрия Варраунт Пиньская, — торжественно возвестила дамочка, а я подавилась смешком. Пиньская — это круто, надо запомнить.

Между тем девушка перечислила все свои титулы, упомянула каких-то важных родственников и одарила лично меня пренебрежительным взглядом. Вилис задал вопрос о ее увлечениях и благосклонно кивнул, услышав про вышивание и любовь к музыке.

Дальше девицы одна за другой перечисляли свои имена и хобби.

Рыжуху в лавандовом платье звали Надия Валани, она была дочкой какого-то министра. Высокая блондинка с печалью в глазах — Ребекка Дарли из соседнего государства.

А девушка, похожая на ребенка, представилась как вызвав у меня настоящий когнитивный диссонанс диким несоответствием имени и внешности.

Я так задумалась о бледной немощи с решительным именем, что не сразу сообразила, что наступила моя очередь представляться и все выжидательно на меня смотрят.

— Леди Рейджина, вы расскажете о себе или предоставите нам самим догадаться кто вы и откуда? — ехидство в голосе Ария, то есть принца Арийанира Радагнерия Дейрариалара, не заметил бы только глухой. Кое-кто из девиц радостно захихикал, а великолепная Пиньская подарила мне очередной брезгливый взгляд.