Неудержимый. Книга X (СИ)

Он полез в сумку, чтобы найти эликсир восстановления, но как раз в этот момент, силы начали его покидать, и он плюхнулся с высоты пяти метров в вязкую грязь прямо лицом. Повезло, что «защитные покровы» смягчили падение, так бы он шмякнулся об неё прямо лицом.

Вся арена начала перешёптываться, наблюдая за дальнейшими событиями. Никто не понимал, что на самом деле происходило. Даже ведущий хранил молчание, он поспешил в главное ложе, видимо, за дополнительными инструкциями.

Пытаясь подняться, Великий начал материться.

(Главная трибуна, за пару минут до…)

— Граф! — барон Собакин повернулся в сторону Карамазовых, — Готовься! Твой ублюдок сейчас сдохнет, и тогда я тебе не позавидую! — выпалил он оскалившись.

Граф попытался дёрнуться, но сразу три Великих сделали шаг вперёд и положили руки на рукояти клинков.

— Отец! Не стоит! — Анна придержала разгневанного графа, — Поединок ещё не закончился! Виктор всё ещё может победить!

— Победить?! — барон Собакин не унимался, — Протри глаза, девочка, твой брат валяется в грязи без сил!

— Ах ты сутулая собака! — граф всё-таки не выдержал, — Да я на куски тебя порублю и скормлю тварям! Ты подменил своего сына! Я знаю! Я тебя уничтожу!

Туров нахмурился и очень недобро посмотрел на своего помощника.

"— Скажи-ка мне Александр Викторович, откуда граф узнал о подмене? — спросил он Литвинова холодным голосом.

Литвинов не нашёлся что ответить, лишь развёл руками. Он и сам оказался шокирован подобным заявлением.

— Отец! Смотри! — Анна привлекла внимание графа к арене, где в этот момент, лже-Фёдор упал в грязь.

— Ха! — граф злобно рассмеялся, — Собакин! Тебе пи@#$%!

— Что происходит?! — барон повернулся в сторону Литвинова, — Ты обещал, что у отпрыска Карамазова не будет и шанса! — процедил сквозь зубы он.

— Господа! — к ним подошёл заметно нервничающий ведущий, — Кажется, что всё идёт не по плану, какие будут распоряжения?

— Ты что кретин? — Туров не выдержал, — Иди и импровизируй! — он закатил глаза, потому что его окружали одни идиоты.

— Советую тебе попридержать язык, — Литвинов

В ложе началась полная неразбериха.