Неудержимый. Книга X (СИ)

Ну, конечно же!

Я ужаснулся от осознания того, что всё это было известно заранее. Вот почему лейтенант вчера так уверенно говорил о победе. Неужели барон Собакин собственноручно приговорил к смерти своего отпрыска? Всё ради победы, да? А я-то, грешным делом, думал, что чудовище здесь я. Оказалось, что бывают чудовища и похуже меня. Разменять свою сестру на власть? Надо быть совсем кретином, чтобы пойти на такой.

Лже-Фёдор сидел на похожей скамейке и о чём-то разговаривал с другим Великим. Жаль, я не мог услышать их разговор, но судя по их смеху, они совсем не парились по поводу дуэли.

Трындец! Если я сейчас не предупрежу Виктора про замену, то это будет финал истории для Карамазовых. Не знаю, почему я так парился по этому поводу. Какое мне до них дело? Ну, прикончат этого увальня, ну и что? Ну уж нет! Я стиснул зубы и максимально ускорился. Собакин праздновать победу не будет, даже в таком виде! Вот такой я вредный человек. После подобный мыслей мне стало намного легче, и я улыбнулся.

— Остановите этого торопыгу, — один из гвардейцев заметил меня.

— Вот говнюк, — процедил я, вот кто его просил активировать дар «скорости», теперь и остальные меня увидят.

С места сорвались два гвардейца, которые находились впереди меня, но не тут-то было.

— Парень, тебе сказали остановиться, — он выставил вперёд руки, напитанные энергией.

— Извини мужик, но я спешу на другую сторону арены, — честно признался я и оттолкнувшись, от каменной лавки, перелетел через его голову, чем вызвал восторг у зрителей.

(Главная трибуна)

— Яков Васильевич, — к барону Собакину обратился Туров, — Не думал, что вы согласитесь на подобный шаг.

Командующий восточным фронтом пребывал в отличном настроении. Впервые за всё пребывание в этом вонючем форте всё шло ровно так, как и должно было идти. Он мельком взглянул на графа Карамазова, которого мало того, что посадили с самого края вместе с дочерью, так ещё и охрану к нему приставили из двух Великих.

— Александр Викторович рассказал мне делали плана, — он продолжил, — Вы хотя бы попрощались со своим отпрыском?

— Прошу вас, Михаил Фёдорович, — Собакин посмотрел на Турова с недовольной гримасой, — Я бы хотел стереть из памяти все неприятные воспоминания, связанные с убийством моего сына.