Сказание о Старом Урале

Катерина видела с крыльца, как туман облачками поднялся в поголубевшее небо, как просыхала роса на склонах холма, как заиграли под солнцем речные стремнины. Уже ясно обозначились вдали очертания лесов по берегам Яйвы, а на противоположном низком берегу Камы коростели, чибисы и кулики восславили солнце.

Катерина, не спуская с рук кошки, наблюдала за утренней сутолокой Кергедана.

Из ворот торгового посада пастухи выгоняли мычащее и блеющее стадо на луга, прямо чуть не под стены крепости. С береговых причалов, где шла погрузка соли на плоты и баркасы, доносило окрики грузчиков.

Хозяйка Кергедана уже и погоду оценила – тучки на западе сулили дождь к обеду... Как будто и ветерок поднимается, рябит воду, гонит на гальку и ракушечник мелкую волну... Вот и колокол в храме ударил – заутреня отошла...

И вдруг у хозяйки разжались руки. Кошка соскользнула на ступеньку крыльца, а Катерина приложила к глазам ладони, заслоняясь от солнечного луча.

Среди камской шири, еле различимый, летел к городку Кергедану белый струг с надутым парусом. Холодок пробежал по плечам Катерины, когда узнала, чей это струг. Постояв в раздумье, она пошла в опочивальню к мужу.

Здесь, в опочивальне, как и во всех покоях, стоял крепкий запах свежего смолистого дерева. Григорий Строганов еще спал. Катерина растворила окно.

– Гриша, пробудись! К нам Семен жалует! Его струг на реке.

Муж открыл глаза и с мученическим выражением лица приготовился было вставать, но словно бы раздумал и расслабленно откинулся на подушку. Всем своим видом он как бы выражал недоверие услышанной новости.

– Или не понял меня? Братец твой, а мой деверь, сейчас сюда прибудет.

– Да на кой чемор он мне сейчас? Рано еще!

– Давненько не навещал. Видно, соскучился. Может, отец велел поглядеть на наше житье здешнее?

– А мне встреча с братцем не к спеху. Недоспал я еще, слышишь! Небось подождет.

– Какой храбрый стал! Опять вечор хмельного перебрал? Еле приполз, как слыхала?

– Прости, Катеринушка. Беседовали с Аггеем Михеичем и перепили малость. Любишь сама, чай, про московское житье послушать!

– Уж куда как люблю. Других дел у меня нет, только бы, уши развесив, слушать побасенки. Что сидишь, как идол вогульский? Вылезай из перин!

– Неужели заставишь идти Сеньку встречать? Чего это ради?

Катерина подошла к дверям, позвала молодую прислужницу Марьюшку.