Сказание о Старом Урале

Такой дешево не продаст свою жизнь! Скаля зубы и как бы захлебнувшись от бессильной злости, рысь закашлялась с шипением и стала тоже лакать воду.

Великан напился, не упуская врага из глаз, отфыркался, поскреб копытом речное дно, замычал и, гордо запрокинув голову, пошел мимо рыси в глубину заводи. Уже в русле Колвы он погрузился в воду и поплыл. Сильное течение сносило его к противоположному берегу, залитому солнцем. Река здесь была неширока.

Иванко подождал, пока лось не выйдет на берег и не скроется в лесу. Потом поискал взглядом рысь, но хищница уже исчезла в кустах.

– Эй, чего рот разинул, как ворона в жару?

От неожиданности Иванко чуть не присел. Увидев коренастого мужика, заросшего рыжей бородой, поклонился:

– Здорово, добрый человек!

– Почем знаешь, что добрый я? Здорово так здорово.

– В Чердынь иду. Видать, заплутался.

– Крепость пошто понадобилась?

– С Руси я.

– Сиганул, стало быть?

Несколько плотовщиков, мужчин и женщин, бросили работу и сгрудились вокруг чужого человека.

– Сам из каких мест?

– Из-под Костромы.

– Аль тесновато стало на Волге-матушке?

Иванко насупился.

– Опричники Малютины вскорости всю православную Русь в разные стороны разгонят.

– Понятней сказывай! – выкрикнула пожилая женщина.

– Нишкни, баба! Слыхала, сбег человек из родного места. Понимать должна, что про свою беду чужакам сразу не скажешь.

Подошел к Иванку седой одноглазый человек, осмотрел парня.

– А ведь пришлец правду сказал, мужики. Лапти – костромского плетения.

– Почем узнал, Денис?

– Потому и узнал, что сам из костромского теста спечен.

– Погляди-ка, измаялся как, сердечный! – пожалела беглеца пожилая.

– Куда плоты станете плавить? – спросил Иванко у рыжебородого.

– По первости в Чердынь, а уж там – в Каму. Строганова лес.

– А вы чьи будете?

– И мы – строгановские люди. Здесь, милок, по воле царя-батюшки всякий комар на любом болоте строгановский. И ты станешь их человеком. Для беглецов здеся они хозяева. Ты вот, к примеру, свою башку из одного хомута вытянул, а здеся сам же ее в другой всунешь. К Строгановым. Так-то, милок!

– А опричнина у вас водится?

– Этого нету. Но худого и без нее много. Ты нас не опасайся.