Сказание о Старом Урале

Не оттого, что мой визит к его превосходительству составляет тайну, а потому, что, сказав правду, окажусь перед вами в пренеприятном положении. Сочтете меня просто образцом невежливости.

– Об этом не печальтесь. Любая правда ценнее всякой вежливости.

– Извольте. Еду к генералу жаловаться на вас, господин Демидов.

В гостиной наступила тишина.

– На что же вы изволите жаловаться, государь мой? – спросил Демидов удрученным тоном.

– Ох, Акинфий Никитич! Буду жаловаться на самоуправство, вами чинимое, преимущественно на то, что похищаете нашу живую силу, рабочих людей.

Демидов сделал глоток вина.

– Так, так, господа заводчики. А убеждены ли вы, что пора жаловаться действительно пришла?

– Терпели долго, но пора пришла.

– А он сердечный приятель мой, Василий Никитич! Жаль мне его. Все неприятности разом на одну старческую голову.

– Что хотите сказать этим?

– Давно ли из столицы?

– Больше двух месяцев.

– Тогда неведение ваше объяснимо.

– Извольте высказаться определеннее. Какое неведение имеете вы в виду?

– Господин Строганов, Ее Величество государыня императрица Анна Иоанновна за особые заслуги перед российским отечеством отдарила новые казенные кушвинские заводы господину берг-директору Шембергу.

При всем своем светском лоске Строганов не удержался от резкого возгласа.

– Изволите шутить, господин Демидов. И шутить жестоко, непозволительно...

– Я сказал вам сущую правду, государь мой.

Акинфий заметил, как бледность покрыла лицо Строганова.

Он чуть не простонал:

– Да разве мыслимо отдавать такое богатство в иноземные руки? В чем же заслуги этого саксонца? Перед каким отечеством? Бог знает, что у нас творят!

– О том, что творят в Петербурге, русский бог едва ли знает. Разве что немецкий помогает?

– Да, это, конечно, дело рук герцога... Простите, впрочем!

– Правду сказать изволили. При мне о герцоге можете говорить без опаски.

– Но вы же с ним дружите?

– Деньгами ссужаю – вот и вся дружба. Деньги у Демидова берут без отдачи. Все кругом – наши должники, с тех пор как род наш пришел на Каменный пояс. Все нашим рублем оплачены. Один царь Петр ни копейки не занял, а самих нас за ворюг почитал. Ругал отца за утайку долгов казне. А ведь мы утаивали их, чтобы сановникам столичным было что в руку положить...

Неправду говорят о моей дружбе с герцогом.