Сказание о Старом Урале

Он сознавал, что сердцем простил обидчицу уже тогда, в подземелье, и хлестнул Сусанну сгоряча, по-мужски, от обиды. За то, что она сторицей дала сдачи, он не серчал, даже с тайной радостью вновь узнавал прежнюю непослушницу. Ему прямо понравилось, что она не боится грубой силы, не трепещет, не унижается. Ох, горда! И смела! И Демидов который раз в жизни убедился, что робеет, встречаясь с чужой, непреклонно смелой волей, теряет свою и внутренне восхищается истинно храбрым противником. Сам он умел бороться, уничтожать врагов и сражаться только чужими руками, наносить удары чаще всего в спину.

Еще лежа в постели, он приказал Самойлычу:

– Сгоняй-ка сюда живей всю домашнюю челядь!

– Кого прикажете звать-с?

– Всех, кто в доме есть, до единой души. Не таращи глаз! Порешил я подле себя наладить опочивальню Сусанны Захаровны. Вели людишкам единым духом сверху все ее добро перетаскать во французскую зальцу. Дверь в нее отворить настежь и никогда не запирать.

Растерянно-радостно кивая головой, то и дело поддакивая хозяину, Самойлыч метался по спальне хозяина, то подбирая, то роняя раскиданную одежду.

Его несказанно обрадовала новая перемена в судьбе узницы.

– Не мельтеши перед глазами. Сам оденусь.

– Сейчас, батюшка! Единым духом все слажу.

Еще не смея окончательно верить твердости хозяйского решения, Самойлыч побежал распоряжаться...

* * *Миновал полдень, а Демидов все медлил идти в подземелье, чтобы принести Сусанне прощение.

Слуги проворно перетаскивали во французскую комнату мебель из опочивальни Сусанны, а Демидов сам указывал, куда ставить убранство.

Новое помещение для Сусанны ему понравилось. Теперь, рядом с его спальней, она всегда будет на глазах..."

"Приказав полотерам до блеска натереть паркет в зальце, Демидов поднялся в прежнюю опочивальню Сусанны. Пустая, она показалась очень большой и просторной. Обратил внимание на персидский ковер, не снятый со стены. Удивился, что раньше из-за полога кровати не замечал такого красивого узора. Пусть этот ковер положат отныне на пол в новой спальне.

Он погладил упругую ткань, с удовольствием ощутил прикосновение к пушистому ворсу, но неожиданно почувствовал под ковром пустоту. Он надавил сильнее, отогнул край ковра и заметил дверь. Весь похолодев, Демидов сорвал ковер со стены. Крикнул не своим голосом:

– Самойлыч!

Вбежавшего слугу он грубо схватил за руку:

– Куда эта дверь?

– Не ведаю, Акинфий Никитич! Мало ли у нас в доме дверей! Не извольте сами ручки свои марать.