Сказание о Старом Урале

Кровь даже выступила из его руки, и, когда меня оттащили от хозяина, весь я в демидовской крови измазан был и волка лютей глядел.

Привязали меня к лесине и давай в две плети поливать до беспамятства. А тут Савва на остров из завода как раз воротился. Ему-то Никита Демидыч и приказал насмерть меня порешить..."

"Двое суток отлеживался я после порки. Стонал, весь был в кровяных рубцах. Пришел Савва за мной, выволок ночью из закутка и повел в ночную темень, пинками подгоняя. Ну, думаю, вот и подходит конец моей жизни.

Долгонько это он меня с острова через болота провожал, а когда вывел – велел мне в любую сторону стрекача дать. Кинулся я ему в ноги, а он поднял меня, да не пинком на сей раз! Сует мне в руку каравай и говорит...

Егор замолчал, вздохнул, вытер навернувшуюся от волнения слезу.

– Говорит мне тогда Савва: «Сказывай и впредь людям хорошие сказки почаще, вот и проживешь еще долгонько!» Таким-то манером и ушел я с Ялупана-острова. Стал сызнова в лесах мыкаться, охотой жил, имя себе Егорий для отвода глаз выбрал, а люди еще «Сычом» прозвали за то, что научился в любой темени дорогу видеть.

Бродяжил по Камню много лет, да и прижился у Осокина. Отыскал это рудное место, открыл его хозяину, на заимке поселился да и караулю от всякого ворья. Годы на плечи ложились, что заплаты на зипун: то в цвет, то потемнее, то поярче, а оботрется – вроде бы так всегда и было... Так вот жизнь наша лесная и идет...

Старик Никита Демидыч теперича в земле лежит. Заместо него сынок Акинфий делом правит. Видывал я его в Невьянске, ходил туда потихоньку, уже без страху – в нонешнем обличии меня и Савва не сразу признал.

Заходил я к нему на башню, опять сказку про Жар-птицу ему по старой привычке сказывал. Этот Савва мне вторым отцом стал, жизнь по злому приказу не отнял у меня.

Лукерья брякнула ведром на пороге. Бросила сердито:

– Доить пошла.

Егор глянул вслед своей сожительнице, только головой покачал.

– Вовсе охмурела дуреха.

– Кто она тебе? Жена?

– Да вроде как жена. Дельная девка, не пустомеля.

Повстречал ее в глухой деревеньке, двора в четыре, да и приласкал. С тех пор за мной и ходит, на судьбу вроде бы не жалится. Звал ее венцом покрыться, так не пошла. Так и живем невенчанные.

– Не по нраву ей, что ты в избу меня к себе привел?

– А ты на нее не серчай. Боится, как бы ты ее место при мне не захватила. Вас разве поймешь? Иная от мужика отворачивается, близко его к себе не подпускает, а подойдет к тому другая, – прямо за него в драку лезть готова.