Скала Прощания. Том 2

Дело в том, что внутри Дома Шент все приходит и уходит, посетители – как друзья, так и враги, – рождения и смерти, все, что имеет значение. – Она обвела рукой свой дом, пол, заросший высокой травой, комнату, где переплетались ветви крошечных цветущих деревьев. У некоторых деревьев имелись, как выяснил Саймон, очень острые маленькие шипы. – И так со всеми жилищами, – продолжала Адиту, – как смертных, так и бессмертных. Именно те, кто в них живут, создают дом, а вовсе не двери и не стены.

Она встала и потянулась. Саймон искоса наблюдал за ней, пытаясь сохранять сосредоточенное лицо даже в те мгновения, когда ее грациозные движения заставляли его сердце выпрыгивать из груди.

– Мы продолжим завтра, – сказала она. – Я думаю, ты постепенно учишься, пусть и сам того не замечаешь. Шент содержит уроки даже для судхода’я, Сеоман."

"Саймон понимал, что Адиту стало скучно и пришло время уходить. Он всегда старался не оставаться у нее в доме слишком долго, чтобы не испытывать ее гостеприимство. Саймон ненавидел, когда ситхи проявляли к нему доброту и понимание, словно он был глупым животным, неспособным на большее.

– Тогда я пойду, Адиту.

Она не предложила ему остаться. Гнев, сожаления и глубокое физическое разочарование сражались в нем, когда он коротко кивнул, повернулся и зашагал к выходу между раскачивавшимися цветами. Полуденный свет проникал сквозь оранжевые и розовые стены, словно Саймон двигался внутри сердца заката.

Саймон немного постоял возле дома Адиту, глядя вдаль, мимо мерцавшего тумана, что поднимался над водопадом, журчавшим рядом с ее дверью.

Он выждал три полных дня после того, как услышал приговор, вынесенный Шима’онари. Такое терпение, Саймон не сомневался, демонстрировало хладнокровную тонкость маневра, достойную великого Камариса.