Скала Прощания. Том 2

Тиамак безнадежно застонал, но старик скоро вернулся с багром, зажатым в руке с длинными пальцами, – с его помощью он распутал лестницу; она развернулась до самого конца, и ее нижняя часть шлепнулась в зеленую воду. После коротких размышлений Тиамак взял несколько вещей из лодки и начал подниматься по лестнице. Ему пришлось дважды останавливаться для отдыха, чтобы преодолеть этот короткий путь. Укушенная крокодилом нога горела огнем.

К тому моменту, когда он выбрался на причал, у него отчаянно кружилась голова. Старик исчез, но, когда Тиамак с трудом отворил тяжелую дверь и, хромая, вошел внутрь, он обнаружил его в углу закрытого двора.

Тиамак осторожно прошел между кувшинами с белой краской, стоявшими вдоль узкого прохода, старик еще раз глупо улыбнулся и устроился на одеялах, словно собрался спать.

Дверь на дальней стороне двора вела на сам постоялый двор. На первом этаже Тиамак обнаружил лишь грязное помещение с несколькими стульями и длинными столами. Женщина из Пердруина с кислым выражением лица, тяжелыми руками и седыми волосами переливала пиво из одного кувшина в другой.

– Чего тебе нужно? – спросила она.

Тиамак остановился в дверях.

– Вас зовут… – ему в конце концов удалось вспомнить имя бывшей монахини, – Ксорастра?

Женщина состроила гримасу.

– Она умерла три года назад. Ксорастра была моей тетей, совершенно безумной. А кто ты такой? Ты ведь болотный человек, верно? Мы не принимаем бусы или перья в качестве платы.

– Мне нужно место, где я мог бы остановиться. Я друг отца Динивана и доктора Моргенеса Эрсестриса.

– Никогда о них не слышала. Благословенная Элизия, для дикаря ты хорошо говоришь на пердруинском языке, верно? У нас нет свободных комнат. Но ты можешь спать вместе со старым Сеаллио.

Как только она смолкла, по лестнице со смехом и криками спустились трое детей, которые лупили друг друга прутьями. Они едва не сбили Тиамака с ног, пробегая мимо него во двор.

– Мне нужна помощь с ногой, – сказал Тиамак, с трудом сохранявший равновесие. – Вот. – Он вытащил два золотых империала, которые хранил много лет.