Неудержимый. Книга IV

Значит, ещё не всё потеряно, это внушало оптимизм.

— Что сказать нужно? — я вновь рявкнул на отморозков.

— П-простите! — хором запели соловьи, — Обознались.

— Видишь? Парни извиняются, попутали и больше такой ошибки не допустят в этом районе, верно? — я ещё раз пнул одного из парней.

— Да-да! Больше никогда! — прикрываясь руками начал уверять нас он.

— Поехали, — я сказал Толе, и мы направились к автомобилю.

— Держи, — я протянул ему восстанавливающий эликсир.

Не хватало ещё, чтобы он и дальше сидел весь вечер с кислой миной на лице.

— Спасибо, — он поблагодарил меня и залпом выпил флакончик.

— Почему ты не использовал магию? — спросил я у друга, когда мы тронулись в путь.

— Сам не знаю, — печально ответил он, — Я хотел, честно, но в последний момент замешкался и получилось то, что получилось.

— Не думал нанять охрану? — я решил закинуть удочку.

— Опять ты со своими шуточками, — он ухмыльнулся, — Откуда у меня такие деньги, ты же видишь, где мне приходится жить.

Я не рассчитывал, что мне придётся снимать собственное жильё ещё как минимум несколько месяцев. Да и потратился я в последнее время достаточно сильно…

— Авдотья? — я улыбнулся.

— Она самая, — он отвернулся к окну, — Мне кажется, что я влюбился.

Кто бы мог сомневаться. Молодец девчонка, сразу смекнула, что такого неотёсанного принца надо брать. С одной стороны, мне было его жаль. Девушка с деловой жилкой, дай ей волю, и она быстренько распланирует всю его жизнь на долгие годы вперёд.

А с другой, может, так и надо? Я бы на такое никогда не согласился, а вот Толе такой вариант вполне подошёл бы, да и многим другим тоже. Что плохого в крепком тылу? Правда тут и подчиняться придётся беспрекословно, иначе кирдык.

— Любовь, мой друг, это прекрасно! — я широко улыбнулся и хлопнул его по плечу, — Главное, чтобы она была взаимной! А деньги, деньги они приходят и уходят…

Любовничек нашёлся, нет, я был рад за друга, но лучше бы он для начала позаботился о себе.

Был у меня один знакомый, который тоже промотал на подобные мероприятия большую часть своего состояния, а потом и жизнь положил на алтарь любви. Дмитрием звали, Дмитрием Ивановичем Донским. Тоже горе-ловеласом заделался, посмертно.

— Куда мы едем? — спросил у меня Толя, видимо, решил сменить неудобную тему.