Неудержимый. Книга IV

Вот тебе и защита Крюгера, я взглянул на часы. В прошлый раз она перестала действовать около двух часов ночи, а сейчас всего пол-одиннадцатого. В чём проблема? Или же пауки его не боятся?

Он выскочил из темноты на свет факелов совершенно бесшумно, чем вызвал настоящий переполох среди первых рядов. Кто-то из военных моментально кинулся наутёк вглубь отряда. Я их прекрасно понимал, это мне всё видно, а когда на тебя вдруг выскакивает такая мохнатая восьминогая дура с двумя огромными чёрными клыками.

Несколько бойцов тут же открыли огонь из автоматов. Я остановился и прикрыв глаза, потёр виски. Жизнь ничему не научила этих идиотов.

Первые пули успешно впились в морду гадины, и она тут же прикрывшись педипальпами, отступила в темноту, подальше от таких неприветливых гостей. Но всё равно, далеко не убежала, предпочитая зализывать раны, глядя как наш отряд продвигался в глубину леса.

— Господи, пожалуйста… — пробормотал я, подняв глаза на потемневшее небо, которое едва было видно через паутину.

Хотя кого я обманываю? Обратной дороги у нас, похоже, больше нет. Обратив внимание на «радар», я заметил появление десятков особей, которые окружали нас со всех сторон.

Кто бы сомневался, я нахмурился. Большие и малые пауки сбежались сюда на звуки выстрелов и вибрации коллеги неудачника. Теперь уже сотни мелких глаз следили за нашими передвижениями и подбирались всё ближе.

Я тут же развернулся и побежал в обратную сторону, уже не до геройства. Самим бы спастись от такой оравы тварей. За себя я не переживал, активирую «маскировку» и поминай как звали. Крюгер, гадина, сразу же умотает на своей невероятной скорости. А вот остальным, тут же придёт конец. С чем я был категорически не согласен.

— Готовимся к бою, — я выхватил артефактный пистолет и протянул его Сергею, — На тебя вся надежда.

Другого огнестрельного оружия, которое бы смогло отпугнуть тварей, у меня не оказалось.

— Всего шесть выстрелов, — я предупредил его, — Мария, не вздумай паниковать.

Я серьёзно посмотрел на испуганную девушку, которая дрожала как осиновый листок на ветру. Пришлось её обнять, чтобы хоть как-то успокоить.

— Что ты любишь? — я спросил у Марии.

— О чём ты? — удивилась она.