Неудержимый. Книга IV

— Летит! Летит! — заорал один из военных, и его напарник тут же схватился за пулемёт.

Их примеру последовали остальные, только сейчас я обратил внимание, что большинство из них находились в укрытиях из подручных материалов. Я не стал испытывать судьбу и спрятался за одним из таких, прибившись к трём парням.

— Огонь! — крикнул один из них, указывая в ночное небо.

Взглянув туда, я и правда, увидел несколько кружащихся над нами тварей. Они держались на границе моего «радара» иногда пропадая из зоны моей видимости.

Мегаптеропусы, тут же подсказала мне «база». В целом с выводами я оказался прав. Даже в «базе» было сказано, что спасения от этих тварей на открытой местности практически нет. Охотятся целыми стаями, самая большая, которую видели в живую, была не меньше тысячи особей. Тысячи? Да где же столько жрачки на них напастись? Явно же, что они питаются не святым духом.

Застучали пулемёты, отправляя целые очереди пуль в ночное небо. Туда же отправились и заклинания магов.

"Тварь грохнулась на пол вагона, но уже через секунду попыталась вернуться в воздух, размахивая своими крыльями. Часть солдат, которые находились напротив неё, в буквальном смысле сдуло. Они кубарем покатились к стенам, вместе со своим укрытием.

— Чего вы ждёте?! Стреляйте! — орал парень, смотря на пулемётчиков безумными глазами.

Тут он, конечно, прав. Тварь подбили капитально, взлететь она уже не сможет, но нас покромсать — легко. Я взглянул на третий этаж, откуда маги первыми атаковали тварь. Где-то там находился мой клинок. Как бы мне туда забраться? Может, вернуться обратно? Тогда велик шанс, что меня попросят отсюда удалиться ради моей же безопасности.

Тварь издала истошный вопль, обращённый к небу. А вот эту серенаду я уже переварить не смог и зажал уши. Хорошо, что она находилась спиной к нам, на той стороне вагона все маги поголовно свалились и стали корчиться от боли. Чёрт! Да прикончите её уже! Сколько можно, упав на одно колено, разозлился я. Меня услышал Петров, который выбежал из коридора и тут же пробил грудь твари ледяным копьём, и она замолкла, грохнувшись на пол.