Система «Спаси-Себя-Сам» для Главного Злодея. Том 2

Даже десять тысяч лет спустя никто не дерзнул бы соперничать с ним за звание лидера.

Хоть Шэнь Цинцю едва не схлопотал сотрясение мозга от этой внезапной встречи, одного он никак не мог понять: когда Ло Бинхэ умудрился проникнуть во дворец Хуаньхуа? Согласно оригинальному сюжету, это должно было произойти не раньше, чем через два года!

Они так и стояли, будто заживо обратившись в статуи, пока вперёд не выступила изящная девица в светло-жёлтом одеянии, с полными слёз глазами:"

"– О чём вы только думаете? Шисюн Ло, он… шисюн Ло пострадал от рук этого негодяя! Это нельзя оставить безнаказанным!

Тут Шэнь Цинцю углядел в углу комнаты очертания человеческой фигуры – это была та самая фальшивая «старушка», за которой он последовал сюда.

На необычайно светлой коже Ло Бинхэ красная сыпь особенно бросалась в глаза.

– Ты заразился?

Окинув его быстрым взглядом, Ло Бинхэ покачал головой:

– Это не имеет значения. Главное – что остальные невредимы.

При виде такой самоотверженности Шэнь Цинцю едва не поверил в то, что его ученик по-прежнему был той невинной маленькой овечкой, которая с радостным бебеканьем пощипывала травку у его колен.

Увы, один из учеников дворца Хуаньхуа тотчас разрушил этот благостный самообман ехидным замечанием, подействовавшим на Шэнь Цинцю как ушат холодной воды:

– А если шисюн Ло и вправду заразился, разве старейшина Шэнь не был бы счастлив?

После этих слов Шэнь Цинцю поневоле задумался, что же такого он сделал всему дворцу Хуаньхуа.

Взглянув на выражение его лица, Гунъи Сяо смутился ещё сильнее.

– А ну замолчите, вы все! – вполголоса одёрнул он собратьев.

Шэнь Цинцю созерцал всё это с видимой бесстрастностью: негоже старейшине, давным-давно завоевавшему себе имя, препираться с юнцами, мозги которых основательно прополоскал главный герой.

Отпустивший едкое замечание ученик с изрытым оспинами лицом замолчал с плохо скрываемым неудовольствием – он был явно не согласен с Гунъи Сяо.

– Это всё наша вина. Если бы шисюн Ло не защищал нас, он бы не… – горестно произнесла Цинь Ваньюэ.