Сирийский рубеж 2

— Разрешил, — ответил мне руководитель полётами.

Быстро подрулил к полосе. Ветер сегодня штилевой, так что ничего не мешает ровно висеть над бетонной поверхностью. Занял исполнительный старт и приготовился.

Эх, знал бы я, что мне предстоит вот так стоять на полосе, готовясь к взлёту на Ка-50… Да нет! Никогда бы не поверил в такое.

— 302-й, карту выполнил. Работа на висении, — запросил я.

Руководитель полётами дал мне «добро». Я растормозил колёса и аккуратно взялся за рычаг шаг-газ.

Медленно начал его поднимать.

Начал выполнять смещения влево и вправо. Пару вращений на месте, что не предусмотрено начальным заданием на полёт, но с Ларюшиным мы это обсудили. Он не возражал, если только аккуратно.

Вертолёт на висении обладает флюгерной устойчивостью и стремиться развернуться против ветра.

— 302-й, «земля» спрашивает, как аппарат? — спросил у меня руководитель полётами.

— Ох… прекрасно, короче! Разрешите взлёт по кругу.

— Разрешил.

Ручку управления отклонил от себя. Скорость начала расти. Шасси убрано, а земля начала проноситься всё быстрее.

— Выполняю влево, — ответил я и отклонил ручку управления в соответствующую сторону.

Потрясающая лёгкость! Теперь понятно, почему в этот вертолёт так были многие влюблены.

Выполнил один полёт с посадкой, а затем и ещё один. После второго касания полосы пора было и заканчивать.

— 302-й, посадка. Заруливаю на стоянку, — доложил я.

— Вас понял, 302-й. От группы руководства полётами вам поздравления с первым вылетом на новом вертолёте!

— Спасибо большое, — ответил я руководителю полётами.

Остановившись на стоянке, начал выключаться.

К вертолёту уже подошли техники и представители фирмы. Как только я открыл дверь, показал всем большой палец.

— А то, Сан Саныч! То ли ещё будет, — поздравил меня один из инженеров фирмы Камова.

Но нужно было выполнить один из ритуалов. В кармане нащупал пачку «Казбека» и подошёл к инструктору. У меня им был тот самый Ларюшин.

— Товарищ… старший лейтенант! — вспомнил я воинское звание Евгения Ивановича.