Сирийский рубеж 2

Как только все проявления «любви и нежности» ко мне были завершены, Иннокентий отправился в здание, продолжать банкет. Я же предложил Тоси пройтись."

"— Ты меня, наверное, в медпункт проводи. Не хочу объясняться с девчонками, где я «набралась», — сказала Антонина и обвила меня за руку, прислонив голову к плечу. — Луна сегодня красивая, и небо такое звёздное.

— Согласен, — сказал я, взглянув в небо.

Шли медленно, не спеша и молча. Не знаю, о чём думала Тося, но мне хотелось бы прояснить один момент.

— Что у тебя с замполитом?

Белецкая сбилась с шага и остановилась.

— Ты что, ревнуешь? — спросила Тося.

— Что у тебя за привычка отвечать вопросом на вопрос?

— Да ты ревнуешь! — воскликнула Антонина и от души ударила меня в грудь. Не со зла, а как бы между прочим, только вот она перебрала со спиртным и плохо себя контролировала. — Поделом тебе! Почувствуй то же, что и я, когда ты был с Кристиной. Хотя… нет, у тебя не получится.

— Раз спросил, значит, ходят слухи.

— Ааа… я поняла! Ты обо мне интересовался. Следишь за мной? Информацию собираешь, на руках носишь. Хм, что же это может быть… — Белецкую понесло.

Она всю дорогу до медпункта не переставала смеяться и выводить меня на эмоции. Тот факт, что я не отвечал на вопросы, её только больше подначивал.

У входа в медпункт, я остановился и развернул к себе Антонину. Не мешкая, поцеловал, остановив весь поток слов.

Её губы были мягкие, нежные, податливые. Она отвечала взаимностью на поцелуй.

Дыхание сбилось, разумом овладела страсть и желание овладеть этой женщиной.

Разговор мимо проходящих бойцов отрезвил, и я отстранился от Антонины, убрав руки с её бедра и груди. Белецкая пошатнулась и чуть не упала. Придержал её за талию. Она широко улыбалась и на удивление молчала.

— Идём, я тебя провожу до кабинета. Боюсь, ты сама не дойдёшь. Совсем опьянела.

— Когда выходили с высотки, я вполне себя контролировала и стояла на ногах. О, точно! Не зря же говорят — опьянела от любви!

— Не кричи ты так. Услышат, — сказал я, когда мы уже подходили к её кабинету.

Уложил Тосю на кушетку и снял с неё обувь.

— Всё, спи. Завтра увидимся.

— Подожди. Не уходи, — произнесла Антонина, широко зевая.

— Хорошо.

Белецкая заснула быстро.