Сирийский рубеж 2

— 11-й, атакую, — произнёс ведомый Хачатряна и отработал по зенитной установке из пушки.

Взрыв. Горящий пикап отбросило в сторону, а вверх взмыл огненный столб.

— Что там с ними? — услышал я по внутренней связи голос Чагаева.

— Один подбит. Экипаж… вот он, — ответил я.

Пыль рядом с Ми-28 начала оседать, и я смог заметить движение рядом с ним.

Выстрелы с земли прекратились. Три пикапа ретировались, но Чагаев продолжал молчать.

— Наблюдаю лётчиков, — вновь сказал я по внутренней связи.

— Забираем? — спросил у меня бортовой техник Виктор.

Так себе ситуация. Чтобы забрать Ибрагимова и Хачатряна, нужно рискнуть не только жизнями экипажа, но и пассажирами.

— Однозначно. Забираем, — ответил я, разворачиваясь над водной поверхностью реки.

Бортовой техник взял автомат, встал со своего места и направился в грузовую кабину.

— Сан Саныч, быстрее, — поторопил меня генерал."

"Значит, и Василий Трофимович все риски осознаёт. Будем считать, что и остальные пассажиры тоже.

Место падения Ми-28 прямо перед нами.

— Площадку наблюдаю, — проговариваю я, заходя на повышенной скорости.

Слева к предполагаемому месту посадки приближаются две фигуры. Один хромает, но второй старается его тянуть быстрее.

— Высота 30, скорость 100. Проскочим, — говорит по внутренней связи Кеша.

— Не… проскочим, — ответил я, отклоняя ручку управления и сбрасывая при этом скорость.

Правую педаль продолжаю отклонять, а рычаг шаг-газ вытягивать на себя. Времени, чтобы забрать наших ребят будет немного. Второй Ми-28 может просто не успеть нас прикрыть.

— Слева стреляют, — проговорил Кеша.

Тут же в его блистер влетели пули. Осколки разлетелись по кабине. И как раз в тот момент, когда я у самой земли.

Пылевая завеса поднялась вверх, но перед собой обзор ещё есть. Шлейф идёт за нами, но как только мы приземлимся, он накроет нас.

И тут взрыв. Полыхнул приземлившийся на вынужденную Ми-28.

Вертолёт завибрировал

при подходе к земле. И вновь несколько попаданий по фюзеляжу. Дополнительная раскачка сейчас некстати.

Рубена и Рашида не видно.

— Высота 10, — поглядывал на радиовысотомер Кеша, диктуя высоту.

Есть касание! Вертолёт коснулся поверхности и замер. Моментально в кабине стало темно оттого, что нас накрыло камнями, сухой травой и пылью.