Синекура

Оставив похолодевшую меня и Олежу с посиневшими губами.

Моя секретутка возникла на пороге, треская бананы, угостила меня, одновременно давая моральных пиздюлей моей стушевавшейся помощнице и оба притихли на диванчике у стола в углу моей опочивальни, занятые поиском вариантов и разбирающими очередность нововведений для сдачи на проверку мне, а потом и на утверждение царь-батюшке, пока я, сидя по-турецки на полу рядом со стеной, оглядывала плакаты, проверяя вчерашние плоды работы, потому что делала я их уже в полубессознанке глубокой ночью сразу после перелета и была не совсем сосредоточена, могла ошибиться.

И внезапно:

— Выходной до двадцать третьего. — Безразлично позади меня.

Оглянулась. Адриан, оперевшись плечом о дверь, завершал звонок и, тыкая сразу в два телефона у себя в руках, продолжил:"

"— У вас тоже. — Поднял взгляд на Гену с Олегом и снова взгляд на мобильные, — едете к Зыкову и контролируете старт по тех этапов, что я одобрил. — Поднял на меня взгляд, — завтра утром съездишь со мной на пару встреч, потом тоже выходные и до двадцать третьего занимаешься исключительно схемой, затем едешь к ним, — кивок на Гену и Олега, торопливо собирающих документы со стола, — принимаешь работу.

Ага, выходной! Какое счастье! А он вообще в курсе значения этого слова? Адриан потеснился, пропуская Гену с Олегом, все так же глядя в телефон. Потом, проходя мимо меня к окну протянул новенький мобильный.

— Контролируешь Никитина и Плотникова. — Встал у окна, засунув руки в карманы брюк, облокачиваясь бедром о подоконник и похуистически оглядывал стены. — Все вопросы будут решать с тобой. Подключены карты и банк, на счету пять мультов на текущие и непредвиденные расходы, включая твои собственные. Телефон на строгом контроле, кроме вбитых номеров с него никуда не позвонишь и тебе лишние не позвонят. Двадцать третьего подберу тебе охрану, водителей и подходящую команду, стартуешь к Никитину и Плотникову вместе с ними.

Охуенно. Обеспечили связью, пусть и ограниченной и дали денег — иду на повышение! Надо почаще бояр на его глазах ебать, это по ходу грозного царь-батюшку невъебенно вставляет, вон уже разговаривать со мной начал и почти не через губу.

Безразлично отложила телефон и продолжила есть банан, прищурено оглядывала стены с плакатами не спеша начинать.

Посмотрела на него — полное мертвое равнодушие.