Синекура

Пазлы не складывались, все было очень противоречиво. Гена что-то знал, я спросила его, еще когда были в моем городе. Он знал. Но царь-батюшкин приказ не трепаться спаял ему губы намертво.

«…Имеешь много друзей…»

Без базара вообще, я со всеми дружила, врагов у меня нет, если и подсирала кому, то изысканно пакостно — втихушку. И так, что хер на меня подумаешь. Я в этом вообще спец, могу открыть свое агентство по наебалову с лозунгом «хотите объебать, спросите меня как». Собрать полный зал, заплативший за вход, и не прийти — лозунг оправдан, я при бабле, никаких претензий.

Замутить, что ли, стартап этот… Но, признаю, есть кто-то выше меня, который посмел покуситься на деньги Адриана. Да и не настолько сильно я гадила, чтобы Диану из окна, а падла Эдик меня траванул.

Адриан что-то выяснил, определенно, но спрашивать у него я не могла. Блок. Он очень хорошо обозначил границы, невербально, но они чувствовались. Взял меня с собой, потому что когда он рядом, меня не трогают.

Стоило сбежать — отравили. Все понятно. Здесь, блять, масштаб же… Интересно, Эдик выжил вообще? А то он чуть не поломал золотой ключик к восьмистам миллионам Адриана, сомневаюсь, что его на кол царский не посадили. И поделом. Тварь. Он один знал, что с мотором у меня проблемы…

Теперь, когда я узрела масштаб Адриана, мне показалось, что та заварушка без ответов и вовсе детский лепет, здесь же последствия один страшнее другого.

Я не сразу поняла, что Адриан добавил седативные в капельницы, хотя я их вычеркнула из списка, который дали врачи, а я передала Диме на закупку.

Меня сморило быстро. Ненавижу седативные, потому что мне часто снятся кошмары, а со снотворными и седативными я не могу проснуться. Глубокой ночью, когда мозг уже просто выворачивало от ужаса и он-таки сбросил оковы действия препаратов, я проснулась и резко села на кровати, не сразу осознавая происходящее. Пара секунд и до меня дошло. Оглянулась — капельница убрана, вена заклеена пластырем с салфеткой. Возникло ощущение, что ночной кошмар продолжается только я нихера уже не проснусь.

* * *Адриан уехал рано утром, сдав своего угрюмого холопа с рук на руки Гене и Диме с видом «вот вам, бояре, неразумное дитя, одна штука. Следить, баловать, вернуть в том же состоянии». И следили и баловали. Инфу доставали с некоторой задержкой, но доставали. Вынесли мебель, помогли прикрепить листы к стенам и замерли в суслячьем ожидании.