Синекура

И замолчали навсегда.

Передернуло.

Хотелось напиться. Нажраться до поросячьего визга. Но у меня была работа.

— Вик.

Я вздрогнула и обернулась, отрывая взгляд от схемы и понимая, что я вообще выпала из реальности. В проходе двери стоял усталый Гена. Посмотрел на схему и невесело улыбнулся.

— Там ужин привезли, пойдешь?

— Не голодна. — Отвернулась и снова посмотрела на списки организаций и физиков.

— Кровать заносить?

— Пока нет. — Отрицательно повела головой, дернув плечом. Он считывает все, он должен понять, что мешает.

Потянулась к верхнему ряду и провела линию от одного физика до ОООшки, сверившись с договором в руке.

— Завтра похороны. — Негромко и ровно напомнил он. — Ты поедешь?

Маркер довершил идеально ровную линию от пункта «А» до пункта «Б». Прикрыла глаза, насильно удерживая тело от желания не убирать руку от стены, опереться на нее кистью, предплечьем, опустить голову, давая себе минуту на постыдную слабость.

— Да. — Ровно отозвалась я, убирая руку от стены и вчитываясь в договор.

Гена еще немного постоял в проеме и ушел, сказав, что они на кухне и когда будет нужно, занесут кровать. Оставшись одна, закрыла дверь и сползла по ней, закрывая голову ледяными, дрожащими руками.

* * *На улице снова было пасмурно.

Я застегнула легкое пальто и вышла из Панамеры. Мне разрешили приехать на ней, когда утром я об этом попросила, аргументировав, что мне нужно побыть одной. Разрешили после кивка Гены, несколько секунд глядящего в мое лицо. Лелик и Болик на внедорожниках катили сзади.

На стоянке перед кладбищем было очень много людей, хотя я приехала рано и катафалк должен прибыть еще не скоро. Многих знала, многие знали меня. Приткнула машину с другой стороны и подходила к воротам, принимая соболезнования и взглядом попросив Лелика и Болика не подходить. Пусть наблюдают с расстояния, я все равно никуда отсюда не денусь. Они тоже это понимали. В умных подчиненных есть плюсы. Остались у машины.

Я ждала только одного человека. Очень пунктуального и всегда появляющегося заранее. Диана и в этот раз не подвела и нашла меня достаточно быстро.

Ее тонкая фигура затянута в черное. В голубых глазах отражается, что мысли тоже в черном. Она остановилась в нерешительности, недалеко от меня, пока я принимала соболезнования Мирошниковых, наших соседей. Я ей кивнула и, извинившись, отошла от людей.

— Продажу нужно отменять.