Sindroma unicuma. Книга 2.

Знаю, - отмахнулся раздраженным кивком Мэл. Сказанного не воротишь.

- Говорите, она без устали готовится к экзаменам?

- Эва очень старается. Мы виделись как-то на днях у библиотеки. У Эвы был аврал, потому что она собирала материал по эмоциям.

- Ну да... В трудах недолго заработать нервное истощение, а тут мы с вами добавили переживаний. Вы правы, Петр, нужно покаяться.

- Я ее догоню! - подскочил чемпион.

- Погодите, - поморщился Мэл. - В деликатных делах не стоит спешить. К обиженной женщине нужен особый подход.

- Вам виднее, - признал Рябушкин.

- Боюсь, Петр, после ваших извинений недопонимание усугубится.

- Наверняка, - понурился спортсмен. - У меня не так много опыта... в общении с девушками. Если я все испорчу, то Эва расстроится. А до приема осталось два дня!

- Могу посодействовать. Дайте телефон вашей дамы, и я поговорю с ней со всей возможной деликатностью.

- Думаете, Эва послушает?

- Я найду нужные слова.

16.4

До чего же ненавижу его! И его самоуверенную физиономию тоже ненавижу.

Забравшись на чердак, я застегнула куртку и подошла к окну. Стайка воробьев оккупировала черные ветви вяза у институтской ограды, устроив соревнование по зимнему чириканью. Хоровой птичий галдеж залетал в открытые створки, отвлекая от булькающего во мне гнева.

""Похудеть не мешало бы""... Ну и пусть тискает свою тощую кильку по углам, мне плевать."

"Как же его ненавижу!

Ненависть лучше, чем рабская зависимость, - признала я, охладившись у чердачного окна.

Ненависть закаляет, прогоняя чувство вины, и заталкивает на дальний план горячие трепетные чувства. Меня теперь не смутить намеками и случайными прикосновениями. Я заржавела в своей ненависти, не знающей прощения. И Петю тоже ненавижу с его несусветной простотой - в сердце и на языке.

Лучше бы между парнями сохранялась дистанция. Когда Петя показывал характер, в нем проявлялась личность с большой буквы - героическая, бескорыстная. Он спас меня от падающей люстры, потому что не мог поступить иначе.

Переживал, что пропустил пожар в столовой, иначе обязательно бы потушил возгорание и, глядишь, для Симы последствия оказались не такими тяжелыми. В холле, когда Мэл заговорил о продаже прав на дрессировку, тоже ничуть не убоялся и, если бы не мой истошный визг, не замедлил бы врезать наглецу.

Но Мелешин сделал хитрый ход, опять вывернув так, как ему угодно, и втерся в доверие, став закадычным приятелем чемпиона.