Sindroma unicuma. Книга 2.

- Сейчас устроим пир на весь мир.

Мы сварили кашу, и юноша извлек из принесенного пакетика четыре прозрачных колбасных кусочка. От них умопомрачительно пахло, и потекшие ручьем слюнки выдали страстное желание вонзиться зубами во вкусность.

- Я вчерашние не съел, тебя ждал, - пояснил Радик, когда мы расположились за столом.

- Голодал, что ли? - ужаснулась я.

- Нет, конечно, - опроверг парнишка, но что-то мне подсказало, что он обманывал. - А куда ты вчера подевалась?

- Ходила в гости и задержалась. Не возвращаться же потемну? Переночевала у друзей.

- Я уже начал волноваться, - пояснил Радик. - Хотел бежать к тётке-вехотке.

Мысль, что кто-то переживает за мою судьбинушку, подкупила и согрела.

- Прежде чем нервировать тётечку, спроси у соседки, она живет за стенкой. Зовут Аффа. Если в следующий раз надолго удалюсь от института, обязательно предупрежу, - успокоила я парнишку. - Как твой экзамен?

- Не очень удачно, - потух он. - На слабую троечку. Дядя пожурил, конечно.

- Не расстраивайся, - поддержала я Радика.

- Он не видит, - пояснил Радик, - но я очень ему благодарен. Он поддерживает меня и помогает материально маме.

- Не переживай за трояк, лучшее впереди, - заверила, потрепав его по голове. - Успеешь выбиться в круглые отличники.

- Было бы неплохо. Круглякам выплачивают социалку, глядишь, и дяде станет полегче.

Трудное это дело - быть круглым отличником в ВУЗе с висорическим уклоном.

- А где твой дядя работает? - приспросилась, уминая бутерброд."

"- Ты его знаешь. Дядя Шваба, - пояснил парнишка, выскребая кашу со дна, а потом поправился: - Который архивариус, Швабель Иоганнович.

- Он же мой начальник! - я чуть не выронила изо рта бутербродный кусок. - Он твой дядя? И не видит волны?

- Не видит, - подтвердил Радик.

- Но как? - растерялась я. - То есть, как он устроился в институт? Это же институт с вис-уклоном.

- А как другие работают? - пожал он плечами, облизывая ложку. - Имеет щит и типун третьей степени.

- Сколько слов? - вспомнив экзекуцию у Морковки, я пошевелила многострадальным языком.

- Дядя говорил, десять тысяч.

Вот ужас-то! Наверняка реакция после укола длилась неделю или полмесяца. И всё же тесен мир, в котором Радик оказался племянником моего начальника.