#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 14

— Так, а что с русским графом? Филиновым? Он раскололся насчёт храмовников?

— Ещё нет, монсеньор…

— ЧТО⁈ Чешуйчатые яйца Нептуна! — лицо легата налилось кровью от ярости. — Чем целые сутки занимались следаки⁈ Чем ты занимался⁈ Живо иди к нему! Допроси сам! У тебя осталось четыре часа!

— Так точно, монсеньор! — трибун, отдав честь, спешит из кабинета, чувствуя на себе тяжёлый взгляд начальника, который, казалось, готов был сжечь его на месте.

У трибуна не осталось выбора. На кону его карьера. Он должен выбить из щенка признания.

Глава 20

Свободу филинам!

Ну, про коронного босса я не ошибся. Следующим ко мне заявляется моложавый легионер с эполетами трибуна. То есть уже почти самый верх. Трибун — это высший офицер, заместитель легата. А легат «Жаворонков» — это, по сути, местный начальник Охранки. Поэтому я отнесся к пришедшему со всей серьезностью… Отнесся бы, если бы не вдруг налетевшая зевота.

— Вас манерам учили, граф? — не замедлил сделать замечание трибун, усаживаясь напротив.

— Из-за приставаний ваших людей я уже почти сутки не спал, — позевываю вовсю, что аж челюсть хрустит. — Мне не до мане-е-ер.

Трибун кривится и бросает быстрый взгляд на часы. На лице его спокойствие. Времени полно. А цветок на такого борова не подействует. Ранг Мастера эфирными маслами не взять.

— Предлагаю вам простой выход из этого неудобного положения. Вы расскажете, о чем говорили с Главным жрецом Юпитерским, и отправитесь домой отсыпаться, — предлагает трибун.

— Серьезно? Всё так настолько легко? — радуюсь я.

— Хм, значит, продолжаете упираться? — трибун стучит пальцами по столу. — Не желаете сотрудничать?

— Ну, я просто не вижу своего адвоката, — пожимаю плечами. — Считаю это неуважением по отношению ко мне. А раз не уважаете — о каком сотрудничестве можно говорить? Один из ваших вот вообще пришел ко мне в камеру и разлетелся на куски.

— Он не из наших, — угрюмо отвечает трибун. — Это был Леонардо де Симони, уважаемый аристократ, но не легионер. По его свидетельским показаниям вы и оказались здесь.

— О! Так вот кого мне стоит винить в своем аресте? — приподнимаю бровь. — Размазанного по полу аристократа?

— Именно так, — кивает трибун. — У нас к вам никаких претензий.