Сияние

Холлоран внимательно осмотрел вестибюль, и когда его взгляд упал на подножие широкой лестницы, у него невольно перехватило дыхание от ужаса. Ковер перед лестницей был буквально пропитан кровью. Рядом валялся лоскут розового махрового халата. Кровавый след вел наверх. Перила были забрызганы красным.

– О Боже, – пробормотал он, а потом снова начал кричать: — Дэнни! ДЭННИ!

В отеле царила тишина, но в ней он мог слышать неуловимые отголоски эха, как будто издевавшегося над ним.

(Дэнни? Кто такой Дэнни? Кто-нибудь знает этого Дэнни? Мы что, в прятки здесь играем? Какой еще Дэнни? Убирайся отсюда, черномазый! Никакого Дэнни здесь нет и никогда не было.

Господи Иисусе, неужели он прошел через столько испытаний лишь для того, чтобы немного опоздать? Неужели все кончено?"

"Перепрыгивая через две ступеньки, Холлоран взбежал по лестнице и остановился на площадке второго этажа. Кровавый след тянулся дальше к квартире смотрителя. Страх мягко заполнял ему вены, забрался в мозг, когда он двинулся в ту сторону.

И не торопился увидеть это.

Когда Холлоран поднялся по ступеням, Джек прятался в лифте. И теперь он неслышно крался за фигурой в припорошенной снегом парке – фантом, покрытый запекшейся кровью, но с ухмылкой на устах. Молоток для роке он поднял настолько высоко, насколько позволяла

(??кажется эта сучка пырнула меня ножом не помню??)

пронизывающая боль в спине.

– Черномазый, – прошептал он. – Я научу тебя, что не стоит совать нос в чужие дела.

Холлоран услышал шепот, начал поворачиваться, даже успел отклониться, когда молоток со свистом обрушился вниз. Капюшон куртки смягчил удар, но лишь незначительно. В голове у него словно разорвалась ракета, выпустив мириады цветных звезд… а потом все померкло.

Он покачнулся, привалился к шелковым обоям стены, и Джек ударил его еще раз, теперь сбоку. Молоток раздробил ему левую скулу и выбил большую часть зубов.

– Вот так, – прошептал Джек. – А теперь Бог мне в помощь.

Где же Дэнни? Пришла пора разобраться с непослушным мальчишкой.

* * *Через три минуты дверь лифта с грохотом распахнулась на погруженном в полумрак четвертом этаже. Джек Торранс был внутри один. Кабина остановилась, наполовину не доехав до уровня пола, и ему пришлось мучительно выбираться в холл, извиваясь всем телом, как калека.