Сияние

Джек уронил гнездо, и осы вылетели из него яростным желто-коричневым вихрем. Его легкие охватил огонь. Блуждающий взгляд вновь упал на таймер, и чувство триумфа вернулось вместе с мощной волной праведного гнева. Провод соединял таймер не с динамитом, а с позолоченным набалдашником толстой черной трости, похожей на ту, с которой не расставался отец после несчастного случая с грузовиком.

Он ухватился за трость, и провод отвалился. Тяжелая палка удобно легла в руку. Он махнул ею себе за спину, задев при этом шнур, питавший лампочку под потолком, и ее свет начал раскачиваться, заставив уродливые черные тени, похожие на чудовищ в колпаках, метаться по стенам и по полу.

Опустившись до конца, трость врезалась во что-то твердое. Джордж вскрикнул. Его хватка на горле Джека ослабла.

Джек вырвался и резко развернулся. Джордж упал на колени, обхватив поникшую голову обеими руками. Сквозь его пальцы обильно струилась кровь.

– Пожалуйста, – униженно взмолился он. – Дайте мне прийти в себя, мистер Торранс.

– Нет уж, теперь ты получишь по заслугам! – прорычал Джек.

 – Богом клянусь, получишь прямо сейчас. Жалкий щенок. Ничтожный наглец. Прямо сейчас! Расплатишься за все. Расплатишься сполна!

И при качавшемся свете, под беззвучный танец теней он начал орудовать тростью изо всех сил, поднимая ее и обрушивая вниз, поднимая и обрушивая, – его рука работала, как механизм. Джордж перестал закрывать голову, а Джек крушил тростью его шею, плечи, руки. Только теперь трость превратилась в деревянный молоток с пестрыми полосками на рукоятке.

В молоток, у которого одна сторона бойка была мягкой, а другая жесткой. Причем жесткая уже покрылась кровью и клочьями волос. И чмокающие удары по человеческой плоти сменились барабанным грохотом, отдававшимся вокруг многократно повторенным эхом. А собственный голос Джека приобрел совершенно иную тональность, перейдя в невнятный рев и мычание. Но в то же время его крики стали слабее, злобные слова звучали почти неразборчиво, словно… он был пьян.

Фигура, стоявшая перед ним на коленях, медленно подняла голову в последней мольбе о пощаде.

Сплошную кровавую маску, на которой ясно выделялись только глаза, даже нельзя было назвать лицом. Джек занес молоток для последнего удара и уже не мог остановиться, когда внезапно понял, что исполненное мольбы лицо перед ним принадлежит не Джорджу, а Дэнни. Это было лицо его сына.

– Папочка…

А затем молоток достиг цели, угодив Дэнни точно между глаз, навсегда заставив их закрыться.