Сидни Шелдон. После полуночи

– Да, но я…

– Хотели бы вы, чтобы вот этот парнишка стал адвокатом, когда вырастет?

Пит Коннорс сунул конфету одному из чумазых мальчуганов.

– Всего за доллар в неделю вы можете добиться, чтобы это случилось, мэм.

Он был подобен смерчу. Буйным силам природы. На некоторых домохозяек он надвигался бульдозером. Других улещал и уговаривал. Бывали и такие, кого он уводил наверх, для применения «самых секретных» методов, которые Митчу никогда не позволялось наблюдать в действии. Занимало это около четверти часа и всегда срабатывало.

– Ох уж эти пенсильванские женщины, – шутил потом отец. – До чего же жадны до знаний! Взять хотя бы эту! В жизни не видывал более жадной до знаний женщины, чем эта, Митчи мой!

Покончив с одним городком, они перебирались в другой, такой же маленький. Где-нибудь в зоне отдыха отец покупал ему огромную порцию пломбира с сиропом, орехами и фруктами.

Митч возвращался к матери возбужденный, веселый, с вымазанным шоколадным соусом лицом.

– Папа просто класс! Видела бы ты, что он вытворял! Угадай, сколько мы продали? Ну же, угадай!

Митч не мог понять, почему мать никогда не пыталась угадывать. Почему смотрела на отца с такой горечью и разочарованием.

Позже – слишком поздно – он понял. Ма могла смириться с изменами. Но не могла простить мужу беспечности.

Пит Коннорс был талантливым продавцом, но мечтателем по натуре. Мечтателем, который с достойным лучшего применения упорством раз за разом швырял на ветер свои заработки, вкладывая их в одно фантастическое изобретение за другим.

– Что думаешь, Люси? – с надеждой спрашивал он.

Трагедия заключалась в том, что Пит Коннорс любил жену и очень нуждался в ее одобрении.

И если бы та хоть раз похвалила его, возможно, удача наконец повернулась бы к нему лицом. Но реакция жены всегда была неизменной.

– И сколько ты профукал на этот раз?

– Иисусе, Люси, не доставай меня! Я человек идеи. Ты знала это, когда за меня выходила.