Неудержимый. Книга XVIII (СИ)

Генерал ничего не стал отвечать, лишь посмотрел на того же командира, который подтвердил кивком слова учёного.

— И как же вы это себе представляете? — генерал ухмыльнулся, — Неужели решили приманить его копчёной колбасой? — он не удержался и ехидно улыбнулся.

— И колбасой в том числе, — на полном серьёзе ответил учёный, — Все способы хороши, но есть и ещё один. Я должен вернуться обратно и попросить помощи у Киссы.

— Киссы? — удивился генерал, — Что за странное имя? Или это кличка?

— Не надо насмехаться над сумеречными охотниками, — учёный нахмурился, — Они очень мстительные и откусят вам задницу раньше, чем вы закончите ухмыляться! Думаю, примеры вам не нужны? Кисса сама выбрала это имя и гордо его носит.

Всё, что сейчас происходило в штабе, Шикари слушал с отвисшей челюстью. Кусочек копчёной колбасы, так и лежал на его языке, нетронутым. Мелкий никак не мог поверить в то, что говорил этот выглядевший безумцем человек в белом халате. Какая ещё Кисса? Откуда он знает про сумеречных охотников? Вопросов оказалось столько, что впору выходить из изнанки и добиваться ответов при помощи когтей.

— Ладно-ладно, — генерал выставил перед собой ладони, — Я не хотел никого оскорбить, просто вы рассказываете нам какие-то бабушкины сказки. Какие-то твари умнее людей, называющие себя сумеречными охотниками. Как вы вообще с ними разговариваете? А, впрочем, неважно, если вы обещаете поймать этого невидимого злодея, то я, так уж и быть, не буду вам мешать.

— Благодарю! — учёный кинулся жать руку генералу, но тот оказался в «защитном покрове»."

"— Вы же сами сказали, что твари опасны, — генерал развёл руками, — Ступайте, Геннадий Николаевич, каждая минута на счету, — он посмотрел на часы и зевнул.

Учёного, как ветром сдуло из штаба, а следом за ним исчез и виновник данного торжества…

* * *Остановился я только тогда, когда увидел первые светло-зелёные точки на «радаре».

Всю мать его ночь, я шёл по лесу, продираясь через кусты и поваленные деревья. Благо ближе к утру, я вышел на звериную тропу, а может, и человеческую. Сейчас меня это интересовало меньше всего на свете. Я был грязным, хотел спать и очень злился на самого себя, что оказался в такой глуши и должен выполнять чьи-то приказы.