Шпаги и шестеренки

И ты не смей мешаться! Сама все заварила!

Мисс Дулитл выскочила на лестницу и, к еще большему удивлению Элоизы, заперла дверь на ключ. «Ззынь» – ожила в руках музыкальная шкатулка. У Элоизы закружилась голова, стало тесно в груди, словно легкие наполнили горячим паром. Она вспомнила запертую дверь мастерской, мертвого юношу на полу, огонь. Огонь повсюду.

– Выпусти! Отопри! – Она принялась колотить в дверь кулаками, не слыша, как цветочница сбежала вниз по лестнице.

Дрожащими руками Элоиза вытащила «Дерринджер» и прицелилась в замок, но вовремя остановила себя.

– Просто признайся, Элоиза, ведь это ты? – Звук знакомого голоса заставил ее вздрогнуть от радости, но у затворенной двери, приложив ухо к створке, стояла миссис Фрис.

– Я честная девушка, кэптен. Никакая я не Элоиза, – сердилась мисс Дулитл. По одной только интонации легко было представить, как она стоит: правая ножка чуть вперед, подбородок задран, руки в бока.

– Это ты, Элоиза, Элоиза Миллер! Моя Элоиза! Я знал, что ты не могла исчезнуть и вот – нашел тебя…

Послышался шум, кто-то возился за дверью. Мадам, вместо того, чтобы прийти на помощь жиличке, только встала поудобнее, чтобы не затекали ноги.

– Ненормальный! Белены объетый! Пусти! Ты значит, ее хахаль? Бросил, а теперь честную девушку хватаешь? Наси-и-ильничают!

Голос Элизы оборвался, словно ей зажали рот.

– Не смей! Отчего тебе так нравится говорить неправильно, Элоиза! Я же учил тебя.

– Наси-и…

Наверное, мисс Дулитл пыталась убежать. Элоизу это не удивило. Мастер, измученный поисками, говорил странно, как человек, чья душа никак не оправится от раны, а Элиза слишком боялась Убийцу со стальным прутом, чтобы поступать разумно.

– Они все-таки сломали тебя, Элоиза.