Шпаги и шестеренки

Уложив мисс Дулитл на кровать, перевязав ее рану полосами ткани от нижней юбки и укутав несчастную девушку одеялом, Элоиза порылась в ее карманах и отыскала деньги. Не зная толком, сколько нужно отдать хозяйке, она просто завернула их в платок и, завязав его, спустилась вниз. По счастью, комнату миссис Фрис искать не пришлось – она сама вышла ей навстречу, взлохмаченная и грозная. Видно, ругалась с кем-то из жильцов.

– Вот, – Элоиза надеялась, что денег хватит, и хозяйка не отправится в ее комнату проверять, все ли убрано.

Порастерявшая запал в другой склоке, хозяйка только махнула рукой: иди, мол – выхватила платок и затворила дверь перед лицом жилички.

Когда Элоиза вернулась, раненой было худо. Девушка казалась такой горячей, словно у нее в груди лопнул котел и горячий пар наполнил ее всю, но не мог вырваться через кожу. По лицу мисс ручьями тек конденсат. Элоиза оторвала еще несколько кусков от нижней юбки, смочила водой и умыла девушке лицо. Бедолага бредила о какой-то украденной зеленой шляпе, ругалась с кем-то, а потом жалостливо просила не убивать ее или принималась умолять не посылать за лекарем, потому что на лекаря у нее нет ни пенса.

Элоиза понимала, что девушка нуждается в людском механике, но не могла решиться выйти из комнаты. Как она могла найти лекаря для Элизы Дулитл, если не знала, куда идти, у кого спрашивать. Она никого не знала здесь, но ее, точнее, Элизу Дулитл, знали все, каждый мальчишка, каждая собака.

Элоиза решила никого не звать. Но и о том, чтобы уйти, не дожидаясь утра, не могло быть речи. Девушке нужна была помощь, а Элоизе – место, где можно было безопасно переночевать и собраться с мыслями.

Ей стало невероятно досадно, что неизвестный, напавший в проулке на цветочницу, не позволил ей догнать джентльмена.

Она попыталась отчистить кровь с платья, но не удалось, а воды осталось слишком мало для стирки. Посомневавшись немного, Элоиза сняла с гвоздя на стене сменное платье цветочницы.