Шпаги и шестеренки

Так, что еще? Щербинка между передними зубами, на переносице вмятинка, шарф полосатый, словно этому мерзавцу холодно. Вот он за этой юной леди и крался… Я сразу почуял неладное. Решил на всякий случай проследить. И ведь не ошибся. Юная леди вдруг оступилась, покачнулась и стала оседать. Тогда этот тип мигом к ней подскочил, подхватил на руки, подозвал кеб и скрылся. Я бросился было следом, но не успел. Далеко были. Не догнал.

– Как интересно, юноша, – задумчиво мурлыкнула госпожа полковник. – Значит, мистер Годфри Стокхилл?

– Да, госпожа Кольт.

– Госпожа полковник. Я на службе.

– Прошу прощения, мэм.

– Я же говорил! – из своего угла вскинулся сэр Леонард. – Арестовать надо этого Аткинса. Ясно же, что это он во всем виноват! Такие, как он, даже смотреть не смеют на леди из благородных семей! Дональд, что ты на меня так смотришь? Делай же что-нибудь! У тебя дочери пропали! Ты что, не видишь, что полиция предпочитает проводить время в кондитерской?!

– Да. Верно, – задумчиво кивнула госпожа Кольт.

Она принюхалась к содержимому чашки и довольно кивнула.

– В самый раз.

А затем подошла к свидетелю и протянула горячий шоколад ему.

– Выпейте, юноша. Как вас там? Годфри Стокхилл, что ли? Выпейте, это вас взбодрит. Тяжело ведь столько врать, наверное…

– Что? – ахнул тот и машинально взял протянутую ему чашку шоколада."

"– Да как вы смеете?! – от возмущения голос сэра Леонарда взлетел на две октавы вверх, выдав роскошного «петуха».

– Два других свидетеля рассказали совсем другую историю, – пожала плечами госпожа полковник.

– Два других свидетеля?! Бакалейщик и выжившая из ума старуха! Ничего себе у вас свидетели! И вы посмеете поставить их слово выше слова благородного человека?!

– Посмею. Ведь они сказали правду.

– Да вы просто прикрываете этого Аткинса! Кто он вам? Любовник?

Госпожа полковник очаровательно улыбнулась.

– Да нет. Как-то не вышло настолько с ним познакомиться.

Она подошла к сэру Годфри и внимательно его осмотрела. С ног до головы.

– Госпожа полковник. Мэм. Я понимаю, что вы на службе и все такое. Но это не дает вам права меня оскорблять.

– Пейте шоколад, Годфри. Остынет.

– И обращаться ко мне, как к простолюдину или преступнику вы тоже не имеете права.

– Один почему-то уверен, что я «не посмею», другой, что «не имею права». Забавно.