Шкура

Степа залез в козлы и громко крикнул:

– Но-о!

Конь поднял голову повыше, его ноги сделали тяжелые шаги, и телега двинулась с места.

– Счастливо оставаться! – радости Гали не было предела.

Она энергично замахала одной рукой, другой придерживала корзинку с провиантом на коленях, и улыбалась так широко, что свекровь готова была запульнуть в ее гадкий оскал огромным камнем.

– Вернется Степка, – пробурчала Марфа, глядя на уменьшающуюся в размерах телегу. – Вернется, вот увидишь.

Глава 40

После обеда семейство Степы прибыло к новому месту жительства.

– Да там никто не живет. Померли, поди, – ответила грузная баба, несущая ведра с водой. – Да и домом это назвать трудно. Одна рухлядь.

Галя искоса посматривала на полные ведра и думала:

«Верная примета. Случится что-то чересчур хорошее»

Выслушав местную жительницу, Степан поблагодарил ее и дернул вожжи. Усталый конь еле передвигал копытами, ожидая привала.

– Сердцем чую, что здесь мы будем счастливы, – улыбалась Галя новым местам. – Вот прям душа горит, как я рада, что именно сюда нам надо было приехать.

– Знаешь, Галь, – обернулся Степан, – а у меня ведь тоже такое ощущение, что не зря тебя послушался. Надо было пораньше отделиться, глядишь, и жизнь по-другому бы сложилась.

– Сложится, Степушка, никуда не денется.

Конь подвез телегу к тихому двору, у которого покосился забор, и остановился по велению нового хозяина. Степа спрыгнул, бросил вожжи на телегу и обошел гнедого.

– М-да-а, – Галя узрела полугнилую развалюху, и ее редкие брови медленно поползли на лоб.

– Ничего себе! Это как же? – она спустила ноги, и Степан помог ей слезть. – Это что за сарай?"

"Приложив руки к шее, молодая мать чуть не обматерила жилье, к которому она так спешила.

– Очуметь, – Галя сняла петлю с калитки и ступила на двор, – это не дом, а хлев.

– Хм, – Степан прошелся вдоль дома, чтобы осмотреть сарай. – Да тут работы… Я один года два буду это исправлять.