Шкура

Степу она заметила на днях, когда бегала на речку стирать белье. Степан с друзьями купались в одних трусах. Рассмотрев самого фигуристого парня, Нюра поняла – он предел ее мечтаний. Его рельефные мускулы и шикарный торс выглядели привлекательно. Забыв о простыне, которая выпала из рук в воду, Нюра, когда очнулась, поняла, простыня уплыла."

"Веселая компания, допив горькую, спела пару народных песен о любви, потушила костер. Пора разбредаться по домам. Нюра встала рядом со Степаном. Галя покосилась на нее.

– Иди домой, – грозно приказала сестре.

– Не хочу. Рано еще, – огрызнулась Нюра.

– Иди, говорю.

– Сама иди.

Степа в это время прощался с друзьями. Он уже надумал проводить Галю, но друзья уговаривали сходить на реку и посидеть там еще немного.

– Всего час ночи, Степ, айда с нами.

– Да, время детское. Успеем еще выспаться.

– Не-е, – Степу слегка шатало. – У меня другие планы.

– На нее, что ли? – Митя кивнул на Галю.

– Я пошел, – Степа не ответил и развернулся к сестрам. – Ну, пошли?

Он взял Галю за руку и повел сквозь можжевельник.

– Ты чего? – Степа растерялся.

– А того! – гаркнула Нюра, занырнув в кусты.

– Психованная, – Галя пролезла сквозь плотно прилегающие ветки. Нюры и след простыл.

– Ну? Куда? По дорогам шататься? – Степа поравнялся с Галей.

– Не-а, пусть все уйдут, – девушка смотрела на освещенное лунным светом лицо Степы.

Компания потихоньку расходилась, а молодая парочка стояла на одном месте и провожала каждого прощальным словом.

– Я хочу, чтобы ты был у меня первым, – полушепотом произнесла она и легла на спину.

Глава 4

Подвыпивший Степан сделал свое дело и уснул. Галя обняла его, поцеловала в щеку, погладила по голове.

– Степа, Сте-оп, – попыталась разбудить, но тот не шелохнулся.

Дикая усталость и хмель разморили парня. Он спал без задних ног, лежа на спине. Галя с улыбкой смотрела в его умиротворенное лицо. Какой же он красивый, спасу нет!

– Степа, Степочка, – приговаривала она, не веря в произошедшее.

Она не знала, что это бывает так… как будто вырастают крылья за спиной и хочется взлететь высоко-высоко, а потом упасть камнем. И, возможно, разбиться, потому что в эти минуты тебе становится безразличен этот мир.