Шкура

Панкрат беседовал с Игорем Викторовичем – владельцем коня, уговаривая его зайти в дом и плотно поужинать.

– Спасибочки, но мне пора в обратную дорогу, – любезно отказался Игорь, залезая на козлы.

Марфа наблюдала за мужем, еще не зная, какой сюрприз ее ожидает. Вдруг Панкрат протянул руки в телегу и поднял что-то, завернутое в старое покрывало. Марфа увидела босые ноги. Вытянув шею, она раскрыла глаза пошире.

– Бывайте. Но-о-о! – дав команду коню, Игорь встряхнул вожжи.

Конь радостно заржал из-за облегченной повозки и рысцой поспешил в родную деревню.

– Айда ужинать! – и первым вошел в калитку, неся на руках полусонную мать.

Детишки поспешили за дядькой. Панкрат прошел мимо, одарив Егора и жену осуждающим взором.

– Помирает? – с надеждой в голосе спросила опешившая хозяйка.

Но Панкрат ей не ответил. Он вошел в хату, за ним – веселая, чумазая детвора, а перед Марфой предстала жена Егора. Марфа внимательно на нее посмотрела и с сожалением вздохнула.

– Звать-то как?

– Дуняшей, – ответила гостья, приблизившись к мужу.

Сейчас бы закатить ему скандал, да в чужом доме неудобно. Что хозяйка подумает? Егор стоял с опущенной головой и ждал, когда тонкий крик жены вонзится в его уши, но не дождался. Дуня протянула руку хозяйке, та ответила рукопожатием.

– Надолго ли? – глядя исподлобья на симпатичную Дуню, Марфа готова была заорать на Егора, но держалась изо всех сил.

– А это как Панкрат Федосеевич порешит, – кокетливо ответила женщина и двинулась к крыльцу, живо покачивая мясистыми бедрами.

Ну и дене-ок… Жена, дети… Свекровь! Марфа постояла еще немного, вслушиваясь в сопение Егора, который не двинулся с места, переминаясь с ноги на ногу, и поплелась в дом. Теперь настанет не жизнь, а малина!

В кухне шумели дети.