Шкура

 – Мам, ты меня слышишь?

– Панкратушка, – старенькая мама узнала голос пропащего сына. – Панкратушка пришел. А я так ждала, так ждала. Дождалась…

– Мама! – истошно вырвалось из горла, и здоровенный мужик упал на колени, обхватив гору вонючих одеял дрожащими руками.

Глава 16

Дуня стояла в дверном проеме и наблюдала за драматической сценой. На ее лице читалось – не жаль ни мужика, рыдающего над старушкой, ни эту полумертвую женщину. Наелась Дуня, живя в доме свекрови. Так наелась, что чувство жалости ей не свойственно.

– Я тебя к себе возьму, – Панкрат хлюпал носом, упираясь головой в одеяла. – Мама, прости меня, что раньше не приехал.

– Вот теперь и умереть спокойно можно, – прошептала женщина, улыбаясь загаженному потолку. – Теперь я счастлива…

– Ты не умрешь. – Подняв голову, мужик вытер рукавом под носом. – Будешь жить у нас. Мы тебя выходим.

– Э-э! – прорезался голос у бойкой Дуняши. – Куда? А как же мы? А жить-то как? Мы ж тут с голоду подыхаем.

Она кивнула на соседнюю дверь комнаты, где баловались ребятишки.

– Мы ж все родственники. Каждый из шалопаев рожден от Егора. Брата вашего, – акцентировала Дуня. – Неужто бросите на произвол судьбы?

Она громко всхлипнула и закрыла лицо руками."

"– Никому не нужны, ни отцу, ни родне. Привезли меня сюда девчонкой зеленой, бросили с хвостом… Да что ж такое делается то, а? – последние слова она выкрикнула с такой болью, что Панкрат обернулся.

Дуни уже не было. Она выбежала на улицу, села на крыльце и начала выдавливать из себя слезу, чтобы казаться жалкой и беспомощной.

– Мама, сейчас по соседям пробегусь, попрошу, чтобы коня с телегой дали…

– Не надо, сынок. Я не поеду.

– Поедешь. Не спорь. Вижу… – Панкрат с ужасом огляделся, – бедствуете.

– Ничего. Многие так живут. И не жалуются.

– Мам, как так получилось? Как вы докатились до такой нищеты?

– Бывает, – не стала Глафира говорить правду. – Бог дал, бог взял.

Панкрат погладил маму по морщинистой щеке и поднялся на ноги.

– Надо собираться, – сказал он вслух.

– У меня только одно желание, – Глафира продолжала улыбаться. Она была счастлива, что наконец услышала голос сына. Почти слепая, ослабленная, но счастливая.

– Какое? – наклонился Панкрат.

– Я хочу увидеть Егора.

– Так, – Панкрат задумался. – А когда ты его в последний раз видела?

– Не помню. Давно. Сынок…

– Да, мама.