Школа выживания

Дудки! Кто первый на ноги вскочил, тот из гостиной и сбежал!

Когда я открыла входную дверь, даже ойкнуть не успела, как оказалась стиснутой в крепких объятиях Валентина Озерова. Он с такой силой привлек меня к худощавому, жилистому телу, что я даже прикусила язык, в прямом смысле этого слова. От гостя пахло мужским благовонием и кисловатым запахом, характерным для перемещений сквозь магические ворота. Над нами от сквозняка истерично звенел колокольчик, на окне рядом с дверью парусом надувалась занавеска, а народ в гостиной с большим удивлением следил, как мы вдохновенно обнимались, и вряд ли что-то понимал.

– Ты что делаешь? – зашипела я, пытаясь освободиться.

– Заткнись, Лерой, и постой спокойно, – пробормотал он, зарываясь лицом в мои распущенные волосы. – Я потратил целое состояние на твои поиски, так что заслужил компенсацию.

– Я, типа, так отрабатываю? – упираясь ладонями в его грудь, процедила я.

– Молодые люди, закройте входную дверь, иначе все тепло выпустите, – прозвучал сдержанный голос тетушки Матильды.

Наконец заметив посторонних, Тин отпрянул от меня, как от чумной. Думала, что даже дверь закроет с другой стороны, но врожденное нахальство дало о себе знать. Он с достоинством прошел в гостиную и со всей вежливостью поклонился присутствующим.

– Валентин Озеров, – представился гость дознавателям. Те странно переглянулись, вероятно оценив звучность фамилии и все, что за ней стояло, и быстренько попрощались.

– Весь чай выдули. Может, ждали, что их еще и накормят? – вздохнула тетушка и, с тоской посмотрев на дно опустевшей чашечки, вылила в рот последние капельки. – Молодые люди, как насчет обеда?

– У меня еще дела, – немедленно отказался Валентин.

– Я провожу тебя к карете, – предложила я, накидывая на плечи вязаную шаль.

Столицу Тевета не зря называли Кленовым городом, с приходом сезона листопадов улицы расцветали желто-красными факелами. Обычно под ногами шуршали листья, и дворники едва успевали сгребать разноцветный ковер на пешеходных мостовых, но в этом году осень зачастила дождями, в пестрых кленовых шевелюрах уже светлели заметные проплешины.

До экипажа дошли в молчании. Тин на ходу натягивал кожаные перчатки, а я куталась в шаль.

– Как тебе удалось добраться до дома? – спросил он тихо, прежде чем забраться в салон.