Школьная бойня

Оля… Игоревна, царствие ей небесное, как-то раз, когда Шлицман отсутствовал в учительской, поделилась с нами новостью о том, что он, оказывается, потерял жену. А мы, к стыду своему, даже не знали, что она болела.

– Да, Ольга Игоревна успела мне об этом рассказать, – вспомнил Гуров. – Кажется, Шлицман очень обиделся на нее за это.

– Я его тогда поняла. И Ольгу Игоревну тоже. Она была сказочной девочкой. Тоже из тех, кто на моих глазах вставал на ноги. Но что-то, наверное, прошло мимо меня. Что‐то важное. Оля ушла из жизни вслед за Олегом – и это как некое знамение, понимаете?.

– Парой? – не понял Гуров. – Они встречались?

– Нет, ну что вы. Но были единомышленниками, как бы на одной волне. Правда, о них все равно сплетничали. Но вы же знаете, как это у нас бывает: люди считают, что дыма без огня не бывает. А я вам вот что скажу: еще как бывает! Оля и Олег были людьми одинокими, жили только школой, только для детей. Я так думаю: сошлись – и прекрасно. И не важно, как именно и что именно между ними произошло.

Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

«Ну вот и добрались до граненого стакана, – подумал Гуров. – Что, интересно, она скажет насчет алкоголизма Шлицмана?»

– Но, Тамара Георгиевна, тут вырисовывается очень странная ситуация. За появление учителя в школе в нетрезвом виде обычно следует серьезное наказание вплоть до увольнения.

– Да, вы правы, – медленно кивнула заместитель директора. – Но оставался последний год в нашей школе. Директор дал ему шанс исправиться.

– Сколько ж этих шансов он ему дал?

– Много. Наш директор как бы принимал удар на себя. Если бы пришла жалоба, то наказали бы прежде всего именно Вячеслава Ивановича. Но никто не жаловался, представьте. Это как… на минном поле.

– А почему же он не уволил учителя истории? Неужели не нашел бы ему замену? И самому было бы спокойнее, и репутация школы не была бы под ударом.

– А что бы тогда стало с человеком? – с тихим придыханием спросила Тамара Георгиевна.