Школьная бойня

Получается, она единственная из всех, кто работал в школе, сумела наладить контакт с историком. Интересно будет выслушать ее точку зрения на происходящее.

Гуров взглянул на часы. До встречи с учительницей оставалось десять минут. Он вышел из машины и вздохнул. Как там сказала диктор? Назвала жарищу комфортной? А сама в это время, наверное, сидела под кондиционером?

– Только бы у Арефьевой в квартире было не так жарко, – пробормотал Гуров, подходя к подъезду.

– Садитесь здесь, – Ольга Игоревна указала на угловой диван.

 – Иначе продует.

От жары и духоты она спасалась с помощью мощного вентилятора с пультом дистанционного управления. Гуров с опаской взглянул на гудящую штуковину, стоявшую в центре комнаты. «Надо бы такой на работу купить, а то старый уже не справляется», – подумал он.

Выглядела Ольга Игоревна и впрямь неважно, и не понять было, что именно ее подкосило: бессонная ночь или трагедия с коллегой. На полу возле дивана Гуров заметил откупоренную и практически полную бутылку с вином, а на прикроватной тумбочке стоял стакан с остатками вина на дне.

Ольга Игоревна тут же подхватила бутылку и переставила ее на стол, но никакого смущения при этом не выказала. К стакану даже не притронулась. Стянула с дивана плед и подушку, унесла в соседнюю комнату и вернулась, на ходу поправляя волосы, собранные в лохматый узел.

– Я еще раз прошу прощения, Ольга Игоревна, – извинился Гуров. – Вы, кажется, были заняты.

– Не занята. Не стоит быть излишне вежливым, Лев Иванович. Я просто не могла прийти в себя.

Вино взяла в школе, из учительской. Директор накануне сказал, что после выпускного все соберемся и нормально попрощаемся. Только вот теперь сделать это уже не получится. Ну я и стянула бутылку с его стола. Своровала, ага. Да и выпила я совсем чуть-чуть. Когда уйдете – продолжу, так что спрашивайте сейчас, о чем вы там хотели, потому что потом я буду слишком глубоко в себе.

Ее честность пришлась Гурову по душе. Арефьева не выделывалась, не пыталась казаться другой и сразу дала понять, что принимать ее необходимо такой, какая она есть на самом деле.

Очевидно, что от Льва Ивановича она ожидала того же – открытости.

– А я понимаю, почему вы здесь, – заявила она. – Потому что спустя время события воспринимаются иначе и люди могут что-то вспомнить и помочь следствию. Я права?

– Абсолютно, – согласился Гуров. – Мои коллеги снова поговорят с каждым, кто был этой ночью в школе. Может быть, люди вспомнят что-то, о чем не рассказали полиции.