Школьная бойня

Скажите мне тогда, Анатолий Семенович, кто мог знать, что вы будете освящать свой, скажем так, объект и что вы намеревались, кроме того, отдать, вернее, пожертвовать, – сделал на этом слове акцент Гуров, – церкви большую сумму денег?

– Что я буду освящать, знали и рабочие на стройке, и прораб, и управляющий… Да все знали! – воскликнул Большов. – Я об этом многим говорил. Ну и, естественно, с отцом Викентием разговаривал. Он, кстати, является родным братом Артема Васильевича Веселухи – управляющего строительной компанией, которая занимается строительством моего центра.

– Да, я в курсе, – кивнул Гуров. – Ну а из посторонних кто-нибудь об этом знал?

– Так я и говорю – полгорода знало. Рабочим ведь на рот замок не повесишь.

– Ну да, ну да, – снова согласился с Большовым Гуров. – А кто знал, что вы еще и жертвовать собираетесь? Тоже все? – Лев Иванович сделал жест рукой, показывая круг.

– Нет, – решительно помотал головой Большов. – Об этом я только один и знал. Я просто как-то в одночасье решил, что нужно пожертвовать, и все тут. А говорить никому не говорил. Даже жене. Ни к чему ей было знать об этом. Деньги зарабатываю я, а не она, а потому как хочу, так ими и распоряжаюсь.

– И что, вы даже отцу Викентию и его брату не говорили о своем решении пожертвовать деньги?

Анатолий Семенович задумался, а потом хлопнул себя по колену и обрадованно воскликнул:

– Вспомнил! Говорил я – Веселухе! И брату его говорил при телефонном разговоре.

Большов даже оторопел от такой своей догадки и взволнованно привстал со стула, но потом снова сел и, опять заговорщицки наклонившись к Льву Ивановичу, затараторил:

– То-то мне этот батюшка сразу подозрительным показался! Вот смотрю я на него, и кажется он мне подозрительно похожим на кого-то знакомого.