Шестерки умирают первыми

– Спасибо тебе, малыш, – вежливо сказал Валерий Петрович. – Хочешь, вечером куда-нибудь сходим?

– Мне уходить? – обиженно спросила практикантка. Судя по последним пятнадцати минутам, расследование уголовных дел осталось в ее жизни единственным, в чем еще следовало бы попрактиковаться. Все остальное она умела делать превосходно и ни в какой дополнительной практике не нуждалась.

– Малыш, ты же слышала, мне позвонили, у меня появились срочные дела.

Казанцев быстро провел руками по костюму, проверяя, все ли на месте и все ли пуговицы застегнуты, потом поправил на девушке юбку и ласково погладил по плечу.

– Порядок. Пойдем, я провожу тебя.

– Тебе звонила женщина, – упрямо возразила практикантка, не трогаясь с места и убирая руки за спину, чтобы не брать протянутую Казанцевым сумочку.

– Она звонила по делу. Этим делом я и должен заняться, причем немедленно. Все, малыш, хватит препираться, давай прощаться до понедельника.

Девушка ушла, обиженно поведя плечиками, а Валерий Петрович Казанцев сел за письменный стол и принялся накручивать телефонный диск.

2

Второй звонок Кира сделала Сергею Русанову, сказав ему точь-в-точь те слова, которые велел передать Дмитрий.

– Дима хочет передать вам документы…

– Где он? – нетерпеливо перебил ее Русанов. – Я должен сам с ним поговорить.

– Его нет в Москве, – отвечала Кира, неукоснительно следуя полученным от Платонова инструкциям. – Он уехал и оставил документы, которые я должна передать вам.

– Куда он уехал?

– Я не знаю.

– Что это за документы?

– Я их не читала.

– Откуда вы знаете, что двадцать седьмая ячейка будет свободна, когда вы завтра придете на вокзал?

– Я заняла ее сегодня утром. А завтра я положу туда документы. Если захотите что-то передать Диме, оставьте в ячейке записку. Он, может быть, свяжется со мной.

– Дайте мне ваш номер телефона на всякий случай, – потребовал Русанов.

– У меня нет телефона, – невозмутимо ответила Кира. – Я недавно переехала в район новостроек. До свидания, Сергей Георгиевич.

– Подождите! Подождите, девушка, минутку.

– Да?"

"– Скажите Димке, что все очень плохо. Его усиленно ищут, ориентировки разосланы во все ОВД, у всех есть его фотография. Я не знаю, где он прячется, да и не надо мне этого знать. Пусть сидит в своем убежище и носа не высовывает.