Шестерки умирают первыми

Он сидел в низеньком кресле, вытянув непомерной длины ноги и расслабленно прикрыв глаза.

– Тебя можно отвлечь? – робко спросила Настя, подходя к Зубову и стараясь не споткнуться о его ноги.

– Нельзя, – буркнул тот сквозь зубы, продолжая медленно жевать бутерброд. – Я после суток, меня нет.

Настя бросила взгляд на часы – половина пятого. Суточное дежурство заканчивается в десять утра, и если Олег до сих пор не ушел домой, то можно представить, как сильно он устал.

– Ты собираешься уходить?

– Уйдешь с вами, – снова процедил он, слегка пошевелив вытянутыми ногами, что, по-видимому, должно было обозначать страстное намерение уйти отсюда, которому осуществиться не дают плохие мальчики-милиционеры.

– В любви объясняться буду.

Олег вяло приоткрыл один глаз, откусил от полуметрового бутерброда изрядный кусок и снова начал медленный процесс пережевывания пищи с закрытыми глазами.

– Начинай, – изрек он через некоторое время.

– Олеженька, ласточка моя, ягодка моя красненькая пупырчатая, – начала Настя вдохновенно, ибо знала, что от нее требуется только одно – разбудить эксперта.

– Какая ягодка?

Зубов быстро открыл оба глаза и приподнял голову, при этом на его длинном лошадином лице мелькнул неприкрытый интерес.

– Пупырчатая, – громко и внятно повторила Настя.

– Почему?

Он подтянул ноги и согнул их в коленях.

– Потому что самые вкусные ягоды всегда в пупырышек, – объяснила Настя.

– Не понял, но зато проснулся.

Олег помотал головой и сделал большой глоток горячего крепкого чая. Настя знала это состояние тяжелой сонной одури, которое наступает после суточного дежурства, если вовремя не лечь спать.

– Так чего надо-то?

– Бумажку с номером банковского счета, которая проходит по убийству Агаева.

– Губы раскатала! – фыркнул Зубов.

– Олежка, при чем тут следователь, у тебя же наверняка и копия заключения осталась, и фотография.

– Дать, что ли?

– Ага.

– Не «ага», а дайте, пожалуйста, господин Зубов. Через буфет.

– Что тебе принести? – с готовностью спросила она. Манера эксперта все одолжения оказывать «через буфет» была хорошо известна в МУРе. При этом все знали, что дорогого подношения Олег не потребует никогда, а если принести – не возьмет.