Шепот гремучей лощины

А Митяй совался, изучил ее вдоль и поперек, ничего страшного и интересного не нашел, даже разочаровался в беспочвенности деревенских страшилок. За лесопилкой дорога раздваивалась: одна ее часть огибала давнюю, уже изрядно заросшую молодыми деревьями вырубку по большой дуге и устремлялась к городу, вторая превращалась в едва заметную тропу и исчезала в густом подлеске. Им нужно было свернуть на тропу, потому что ни к городу, ни к усадьбе сейчас приближаться было никак нельзя. И на лесопилку они заглядывать не станут, чтобы сберечь время.

Поэтому Митяй даже ухом не повел, когда услышал крик. Некогда им, каждая секунда на счету… У него тут батя умирает, что ему за дело до какой-то визжащей девчонки! А визжала именно девчонка, он по голосу понял сразу. Она визжала сначала громко, потом потише. А рядом хохотали, сыпали рубленными некрасивыми немецкими словами. Этих, что хохотали, было четверо. Этих четверо, плюс девчонка. А их двое, потому что батя сейчас не боец.

Он бы так и сделал, если бы не Сева. Сева замер, как вкопанный.

– Слышишь? – спросил шепотом.

– Слышу, и что?"

"Захотелось крикнуть, объяснить, что нет у них времени на эти игры в благородство. Что сейчас самое важное – это спасти батю, но по Севиным глазам было ясно: этот пойдет спасать неизвестную девчонку. И плевать ему на то, что Митяев батя может умереть.

– Женщина кричит.

– Ну, кричит.

– И мы пройдем мимо?

– Мы пройдем. – Митяй пожал плечами. – Мы уже проходим мимо, блондинчик.

Что-то такое появилось в Севином взгляде. Что-то, чего не было в нем раньше. Отвращение? Презрение? Он не сказал больше ни слова, ни убеждать, ни уговаривать не стал, молча пошагал в сторону лесопилки. Митяй зло сплюнул себе под ноги, глянул на Горыныча и сказал:

– Дальше идем, трехголовый. Батя у меня один, а всех дамочек не спасешь.

Сказал и побрел вперед. Было желание потянуть Горыныча за серебряный ошейник, чтобы тот ускорился, но Митяй не рискнул, понимал, что с Темным псом шутки плохи, что на самом деле не слушается он никого из них. Может быть, даже батю он не особо слушается.

А Сева уходил все дальше, всего через несколько мгновений он растворился в тумане.

– Ну и дурак, – буркнул Митяй, не сбавляя ход.

Ход он не сбавлял минут пять. Может быть, и не сбавил бы, если бы не этот крик.