Шепот гремучей лощины

Сева попробовал сесть, ощупал ноги и спину. Получалось, что живой и даже невредимый, только правый бок ныл после встречи с какой-то корягой. Только видимость была нулевой из-за тумана. Тут же вспомнился другой туман. И выходящее из него существо. Уже не девчонка и не человек, еще не вампир. Упырь мертвый, но все равно голодный.

Чтобы не заорать, пришлось взять себя в руки, кулаки стиснуть до боли в пальцах. Получилось. А вот у Митяя не получилось. Митяй спустился без приключения, а потом заорал…

Крик его доносился, казалось, со всех сторон.

И слышать его мог не только Сева, но и другие. Живые и… неживые.

– Их больше нет, – сказал он сам себе шепотом. – Все закончилось.

Легче не стало. И Митяй продолжал орать.

– Тихо! – Крикнул Сева. – Тихо, все хорошо! Я здесь!

Не было хорошо, что-то было не так. Что-то пряталось в тумане, наблюдало.

– Где ты? – В голосе Митяя поубавилось паники, и сам голос, кажется, стал ближе. – Где ты, блондинчик? Не видно ни хрена!

– Здесь. Иди на голос. Уже близко.

Он сомневался, что близко.

В этом туманном мире масштабы были другие. Сам мир был другим. Он таил в себе неведомую опасность. Сева чуял ее шкурой, поэтому подобрал с земли узловатую палку, покрепче сжал в руке, завертелся волчком. Наверное, глупо и со стороны кажется смешным, но он научился не доверять туману и доверять инстинктам. Его оружие было самой обыкновенной палкой, даже не осиновой, но довольствоваться придется тем, что есть.

А туман вокруг него сгущался, делался плотным и осязаемым. В его серых недрах что-то ворочалось, приближалось.

Сева ждал нападения, но все равно оказался не готов. Когда на плечо легла ледяная рука, он закричал. Сначала закричал, а потом обернулся…

…Этот немец был мертв. Мертв и голоден. Как и положено упырю. Этого немца, молодого и щеголеватого, Сева видел в Гремучем ручье в свите бургомистра, а теперь он бродил по оврагу в поисках закуски к тому вину, что пролилось на его некогда белоснежную сорочку.

Все эти мысли промелькнули в голове за доли секунды, еще до того, как длинные, точно когти, ногти впились Севе в кожу.

Он дернулся, высвобождаясь от смертельной хватки, заглянул в черные, пустые глаза упыря. В глазах этих не было разума. Мертвое разума не имеет…

Палка уперлась упырю в грудь, оттолкнула на безопасное расстояние. Пока безопасное. Если бы палка была осиновой, если бы была заточенной, то Севины шансы бы увеличились, а так приходилось надеяться лишь на удачу. Упырь оскалился, обнажая белые бескровные десны.