Шепот гремучей лощины

Фон Клейст сдох, ему эти буржуйские блага теперь без надобности, а вот новому немецкому начальнику очень даже могут пригодиться.

– Охрана на воротах есть? – спросил Влас.

– Не знаю. Так близко я к усадьбе не подходил. Незачем мне, да и страшновато как-то.

– Страшновато? – Влас глянул на него с легкой брезгливостью. – Фрицев испугался, Василий?

– Не фрицев, – в голосе Зверобоя послышалась обида. – Просто место там такое… темное. – Он посмотрел на Григория, словно призывая его в свидетели.

– Какой гул? – спросил Влас недоуменно.

– Акустический феномен, – заступился за Зверобоя Григорий. – Нам еще в школе на уроках географии про него рассказывали. То ли гул, то ли вибрация. Кто-то ее слышит, кто-то вообще ничего не чувствует. Кто-то говорит, это ветер так в ветвях шумит по-особенному, а кто-то утверждает, что это все из-за ручья. Вроде бы, он потому и назван Гремучим, из-за этого вот звука.

– И вы его слышите? – Влас, кажется, снова заинтересовался. Как в тот раз, когда Зверобой рассказывал историю про оборотня.

– Слышу. – Зверобой кивнул. – Раньше тише было, а теперь усилилось все. – Он посмотрел на Григория, спросил: – Гриня, а ты как?

– И я слышу. Не скажу, сильнее он стал или нет. Не помню. Но слышу довольно отчетливо. Гремучая лощина – местечко необычное. Одни только туманы чего стоят.

Туманы и упыри, но про упырей Власу рассказывать никак нельзя.

– А теперь я вот думаю, что оборотню там самое место! Что этот звук может быть с ним как-то связан. И вообще… – Зверобой замолчал, задумался.

– Говори, – велел Влас.

– Видел я кое-что, – сказал Зверобой, понизив голос и оглядываясь по сторонам. – Уже после того, как в усадьбе это все случилось. – Он многозначительно посмотрел на Власа, продолжил: – Ну, после всей этой катавасии…

Он пытался рассказать, подбирал слова, а Григорий думал, что никто не знает, что же на самом деле случилось в Гремучем ручье.